— Я уже позвонил, договорился. Нас будут ждать. Без звонка было бы не совсем удобно.

— Как думаешь, будет очень трудно сделать ей визу?

— Не очень, — ответил Янис. — Родственникам дают визы. Но было бы просто замечательно, начни она учить эстонский язык. Ей там жить, а я не всегда смогу быть рядом.

— Я уже говорила с ней об этом. Манюня будет учить, языки даются ей легко.

— Завтра заодно и узнаю насчет репетитора или курсов, — решил Янис. — Учить язык с носителем всегда легче.

Так, за разговорами, мы дошли до нашего дома.

— Я позвоню тебе завтра, — сказал Янис, не торопясь отпускать мою руку.

— До завтра, — согласилась и добавила: — Спокойной ночи. Я правда была рада тебя видеть, Ян.

12

И вот наступил день, когда моя девочка собрала чемоданы, села в машину и уехала в Тарту. Боже, как сложно отпускать ребенка за тридевять земель. Зачем? Кому это надо? Надо было оставить ее дома, ну и пусть переболела бы своей любовью тут, рядом со мной.

Такие мысли вертелись в моей голове все время, пока помогала Манюне собирать вещи. В этот раз Янис приехал в Москву на своей машине. Он сразу предупредил, что багажник у хоть и большой, но все-таки не безразмерный. А значит, к сбору вещей надо отнестись ответственно, не хватать все, что попало под руку, без раздумья. Вот мы и сортировали, что нужно взять в первую очередь, что — если останется свободное место, а что оставить дома, все равно вряд ли пригодится. Мы разбирали шкаф, а я все никак не могла решить: правильно ли я поступила, решив отослать дочь подальше.

Но рано или поздно всему приходит конец. Вот и чемоданы были упакованы, документы оформлены и назначен день отъезда. Они выезжали рано утром. Ехать решили с остановкой в Пскове, хоть я и предлагала заночевать в Петербурге, а потом двинуться в Нарву. Но у Яниса было свое мнение и я отступила. Пусть поступает так, как считает нужным.

Я расцеловала Манюню, пожелала Янису хорошей дороги, а потом долго стояла и смотрела вслед темному джипу с эстонскими номерами. Машина уже выехала со двора, а я все смотрела и смотрела и никак не могла заставить себя пойти домой.

А когда, усилием воли заставив себе вернуться в квартиру, я устроилась в кровати, меня стали одолевать совсем другие мысли.

Положи руку на сердце, я совершила нечто, что в перспективе могло выйти боком. И не только мне.

Вечером, за день до отъезда, Манюня отпросилась ночевать к подруге. Сказала, что хочет попрощаться. Я ничего не имела против и с легким сердцем отпустила ребенка в гости. Собиралась лечь спать пораньше, но, по закону подлости, дома всегда находится работа. Сами знаете, только соберешься завалиться в кровать с книжкой, как тут же вспоминаешь, что в корзине лежит белье, которое неплохо бы постирать. А на сушилке болтается выстиранное, и его хорошо бы погладить. И пыль смахнуть с полок и пройтись с пылесосом по квартире. И так далее. Короче, угомонилась я, когда за окном стало темнеть. Еще подумывала сделать влажную уборку и протереть окна, но заставила себя оставить хозяйственные хлопоты и отправится отдыхать.

Не успела залезть под горячий душ — кто-то позвонил в домофон. Вариантов у меня было крайне мало — или Янис, или какие-нибудь свидетели Иеговы, хотя на последних надежды почти не было.

Свое появление с очередным букетом, пирожными и бутылкой шампанского, которое я, кстати сказать, терпеть не могла и не пила, Янис объяснил нежеланием проводить летний вечер в одиночестве. Сперва хотелось вручить ему швабру и предложить принять участие в уборке помещения, но потом я смилостивилась, накрыла на стол и поставила чайник. Все-таки пирожные были наисвежайшими и прямо-таки умоляли их съесть.

Сначала мы пили чай с пирожными и вспоминали былое, потом тяпнули коньяку и Янис решил, что вызовет такси. Но слово за слово, бутылку под воспоминания мы почти усидели. Странное дело, алкоголь не брал, лишь добавлял хорошего настроения и куража.

Уже догадались, что было дальше? Ну да, каюсь, проснулись мы в одной кровати.

В принципе, конца света не случилось. Я не была связана никакими обязательствами, Янис, по его словам, тоже, так что мы вполне могли себе позволить эту маленькую глупость. Но когда утром я открыла глаза и ощутила на своем бедре тяжелую мужскую руку, то первое, о чем подумала, так это о том, что зря я вчера поддалась слабости. Ностальгия, помноженная на алкоголь, сделала свое черное дело. Нет, Янис не разочаровал, как раз напротив. И все равно я не могла отделаться от мысли: зачем мне это нужно?

А еще очень захотелось растолкать мужчину и выставить из дома. Но только это было бы совсем по-детски, несерьезно.