Манюня, даже не подумав поныть о своей диете, выбрала самое красивое пирожное и принялась его уничтожать.

— Алекс?

Янис вопросительно посмотрел на меня.

— Спасибо, — я протянула руку и тоже приобщились к сладкому.

— А почему ты меня бросил? — вытерев губы салфеткой, пошла в наступление дочь.

Я с интересом посмотрела на бывшего. Если он и не ожидал вопроса в лоб, то среагировал на удивление быстро.

— Видишь ли, Мария, — ответил спокойно, — я даже себе не могу ответить на этот вопрос. Если скажу: «так получилось», ты же не удовлетвориться?

Манюня пожала плечами.

— Вот я смотрю сейчас на тебя, — продолжил Янис, — и тоже задаюсь этим же вопросом. И не нахожу ответа. Если начну рассказывать о трудностях, это будет неправдой. Нет таких трудностей, которые нельзя было бы преодолеть ради своего ребенка. Разумеется, я не беру крайности. Смертельную болезнь, например. Если скажу, что не хотел твоего рождения, это тоже будет неправдой. Хотел, и твоя мама может это подтвердить. Я был счастлив, когда ты родилась. Представлял, как ты будешь расти, как буду учить тебя всему, что знаю сам.

— А потом передумал? — перебила его Манюня.

Янис молчал, не торопясь с ответом. Я не хотела вмешиваться, но пауза затягивалась. Еще немного и Манюня сама придумает ответ. И вряд ли он будет хоть немного похож на правду.

— Я понимаю, о чем ты, — сказала я, обращаясь к бывшему, потом повернулась к дочери: — Детка, Янис хочет сказать, что у него нет ответа на твой вопрос. Знаешь, как это бывает? Поначалу звонишь каждый день, потом через день, два раза в неделю и так далее. После пытаешься вспомнить, когда вы говорили последний раз. Обещаешь себе, что завтра непременно позвонишь, но находятся какие-то другие дела, ты откладываешь решение, и так до бесконечности.

— Пока в один прекрасный момент не понимаешь, что прошло уже несколько лет, — с горечью заметил Янис. — Мария, я очень сожалею, что так поступил. Понимаю, что просить у тебя прощения бесполезно, но очень надеюсь, что ты не откажешься со мной общаться.

Маня внимательно слушала и хмурилась, а я, глядя на нее и Яниса, поняла, что пора оставить их одних. Им есть о чем поговорить.

— Пожалуй, я вас оставлю.

Две пары голубых глаз вопросительно посмотрели на меня.

— Вы и без меня найдите, что обсудить. Сейчас я здесь лишняя, — пояснила, переводя взгляд с Яниса на дочь.

— Хорошо, — покладисто согласилась Манюня.

— Ты права, — кивнул Янис.

— Поеду домой, — сказала, поднимаясь из-за стола. — Когда наговоритесь, возьми такси.

— Я прослежу, — тут же пообещал Янис.

Они остались, а я вышла на улицу и не спеша двинулась в сторону припаркованной машины. Ехать домой настроения не было. Я достала телефон из сумки, набрала номер.

— Ты наконец-то вспомнила, что я существую?

— Мам, — вздохнула в ответ, — мы с тобой разговаривали три дня назад.

— И ты не поставила меня в известность, что отец моей единственной внучки прилетает в Москву.

— Я так понимаю, единственная внучка тебе все доложила.

— Разумеется. Какие у нее могут быть секреты от любимой бабушки?

— Никаких, — на всякий случай согласилась я.

— Они уже встретились?

— Сидят в кафе, — отрапортовала я. А что мне еще оставалось делать? Я не стала рассказывать матери историю про Гаева, благоразумно решив не нервировать ее. Да и самого Гаева стоило поберечь. Боюсь, узнай мамуля о том, что ее единственная внучка встречается с мужчиной, старшее ее единственной дочери, от жестокой расправы Гаева не защитили бы все секьюрити мира. Матушка у меня боевая. Поэтому информацию я придержала, а о приезде Яниса хотела сообщить, как о свершившемся факте, когда мы с ним уже о чем-то договоримся. Не получилось — Манюня поделилась информацией с бабушкой, и бабушка жаждала подробностей.

— Ты оставила их со спокойной душой и решила позвонить мне.

— Так точно.

— Надеюсь, ты уже едешь, чтобы рассказать подробности? — поинтересовалась мамуля.

— В магазин заезжать? — уточнила я на всякий случай.

— В кондитерскую.

— У тебя диабет, — напомнила я матери.

— Со своим диабетом я как-нибудь сама разберусь, — отмахнулись матушка.

Когда она так говорила, спорить было бесполезно. Оставалось лишь уточнить.

— Меренговый рулет?

— Разумеется, — ответила матушка. — Ты же знаешь, это единственное, что я не умею печь.

— Скоро буду, — пообещала я.

Села в машину, послала сообщение Манюне, что еду к бабушке и отправилась на поиски меренгового рулета.

Небольшое лирическое отступление