— Мам, — начала Манюня, рухнув на мою кровать, — а он не такой противный, как я думала.

— Да? — неопределенно сказала я, внимательно разглядывая деточку.

— Я бы даже сказала, что он классный, — продолжила Манюня.

— Настолько классный, что ты готова поехать учиться в Тарту?

— Ну, — Манюня поерзала, устраиваясь поудобнее, — я обдумала твою идею, посоветовалась с девочками и решила попробовать. Если у меня не заладится на новом месте, я всегда могу вернутся. Правда?

— Разумеется.

— Янис сказал, что нужно оформить кучу бумаг, но он все сделает. У него связи в консульстве, — сказала дочь. — Только надо все делать быстро, чтобы успеть к началу учебного года. Он даже пообещал решить все вопросы с университетом.

— Это хорошая новость.

— Знаешь, а ведь он не женат, — неожиданно заявила Манюня и внимательно посмотрела на меня.

— А это ты к чему?

— Ну, — протянула дочь задумчиво, — я подумала, что тебе это будет интересно. Я не права?

— Права, — согласилась я. — Только не в том смысле, о котором ты подумала.

— В смысле, как мужчина он тебя не интересует? — допытывалась дочь.

— Абсолютно не интересует, — подтвердила я. — Но я рада, что у Яниса нет семьи. Тебе не прийдется сталкиваться с его женой и детьми. Кстати, он не говорил есть ли у него еще дети?

— Никаких детей. Я ваш единственный ребенок, — ответила Манюня.

— Вот и отлично.

— Все-таки я не понимаю, — сказала дочь, — неужели у тебя нет к нему никаких чувств? Все-таки он же отец твоей дочери.

— Почему нет? Я хорошо к нему отношусь, — честно ответила я. — У нас была красивая история любви, у меня остались хорошие воспоминания. И, в конце концов, у меня есть ты.

Манюня слушала внимательно, кивая в такт моим словам.

— А как ты поняла, что любишь его? — спросила дочь.

— Это трудно объяснить словами. Просто поняла.

— Всякие розовые бабочки? И прочие нежности? — понятливо уточнила Манюня.

— Что-то в этом роде, — согласилась я и сообщила: — Я сегодня была у бабушки.

— И как она?

— Велела тебя целовать.

— Деда видела? — спросила Манюня.

Дедом она называла третьего маминого мужа. Манюня была в курсе, что он не мой отец, а, следовательно, не ее родной дед, но ее это не смущало. Это, на самом деле, никого из нас не смущало. Мой второй отчим всегда относился ко мне, как к родной дочери, а в Манюне и вовсе души не чаял.

— Деда не было.

— И бабуля пила кофе, ела сладкое и курила? — улыбнулась дочь.

— Как обычно.

— Знаешь, я думаю, что у них с дедом идеальная семья, — поделилась Манюня. — Мне бы хотелось, чтобы у меня было также.

— Что именно? — спросила я с некоторым удивлением.

Моя мама, разумеется, не рассказывала внучке о том, что вышла замуж по расчету, но и особой любви к мужу при ней не демонстрировала.

— Они же любят друг друга, — убежденно заявила моя дочь. — Эт сразу видно. Ты замечала, как они друг о друге заботятся?

Что верно, то верно. И матушка, и ее муж всегда очень трепетно относились друг к другу. Я никогда не задумывалась о том, что на самом деле матушка испытывает к своему супругу.

— Возможно ты и права, — ответила дочери.

— Я права, — убежденно сказала Манюня. — Жаль, что у тебя нет мужа.

— Ты бы хотела, чтобы с нами жил какой-то мужчина?

— Не какой-то, — возразила дочь, — а твой любимый. Ну и мой.

Я подозрительно посмотрела на дочь.

— В смысле, я бы тоже его любила, — немного коряво пояснила Манюня.

— Дорогая, — сказала я, — мне уже давно не двадцать лет, вряд ли я влюблюсь настолько, чтобы выйти замуж.

— И очень зря, — убежденно сказала дочь. — Вот я уеду учиться, а ты останешься одна. И что?

— Что?

— Будешь скучать.

— Заведу себе кошку, — попыталась я отшутиться. Обсуждать личную жизнь с дочерью я была не готова.

— Говоришь, что тебе давно не двадцать, а сама рассуждаешь, как малолетка, — заявила моя умница.

— Лучше расскажи о чем вы говорили с Янисом, — попросила я, переводя разговор на другую тему.

Манюня с удовольствием начала рассказывать. Я слушала и думала, что поступила правильно, позвонив Янису. Моя девочка была довольна. Получалось, что за это я должна быть благодарной Гаеву.

Стоило лишь вспомнить это имя, как тут же в памяти возникли темные глаза и презрительно поджатые узкие губы.

— Ты меня не слушаешь? — ворвалась в мои мысли дочь.

— Слушаю, детка, — спохватилась я. — Очень внимательно слушаю.

— А я уже все рассказала, — зевнула Манюня.

Я посмотрела на часы.

— Так, — сказала решительно, — уже два часа ночи, тебе давно пора спать.

— Можно я сегодня лягу у тебя? — попросила дочь.