Я решила сбавить градус пафоса в нашей беседе и язвительно хмыкнула.

— Так уж и один.

— Разумеется, я не монах, — чуть поморщился Янис. — Но ничего серьезного.

— Что говорит не в твою пользу.

— Возможно ты права, а возможно, мне просто не повезло.

— Прекрати, — я скорчила гримасу. — Что за душевный стриптиз? С чего бы?

— Хочу тебя разжалобить? — спросил Янис.

— А зачем?

— Чтобы ты меня простила.

— Ян, ты прекрасно знаешь, что мне нечего тебе прощать. Мы с тобой понимаем, что в нашей истории виноваты оба. Или не виноваты, это как посмотреть.

— Но ты не жалеешь?

— О чем? О том, что не искала тебя, когда ты перестал звонить? Не названивала, не писала, не приехала?

— А почему не звонила? — спросил Янис.

— Потому что мне это было ни на фиг не нужно, — ответила с грубой откровенностью. — Ян, давай не будем разыгрывать комедию друг перед другом. Мы отлично жили все эти годы. Ни ты, ни я не страдали от разлуки, иначе бы давно уже встретились.

— А ты все так же резка, как и раньше, — сказал Янис.

— Еще скажи, что я не права.

— Права, — согласился он. — Как это ни большо признавать, но права.

— Тогда зачем посыпать голову теплом?

— Просто я весь вечер смотрел на нашу дочь и думал о том, что мог бы совершенно по-другому провести все эти годы, — ответил Янис.

— Мог бы, но не провел. Чего уж теперь.

Мы помолчали.

— А как у тебя с женой?

— Никак. Мы развелись, если ты помнишь. С тех пор и не виделись. А что у тебя?

— Ничего серьезного.

— Почему? — удивился Янис. — Ты красивая, умная женщина. Почему же ты одна?

— А кто сказал, что я одна?

— Мне так показалось. Или я ошибся?

— Да в общем-то ты прав, — ответила я. — Монахиней тоже не жила, но ничего серьезного. Некогда было. Сначала Манюня была маленькой. Ребенок, работа, то да се.

— Но теперь она выросла.

— У нас говорят: маленькие детки, маленькие бедки, — сказала задумчиво.

— У Марии серьезные проблемы?

— Нет у нее никаких проблем, я все уже решила. Но это не мешает мне переживать — никогда не знаешь, что вытворит моя малышка.

Янис рассмеялся.

— Ты поразительная женщина.

— Я обыкновенная женщина, — возразила в ответ. — Одинокая, не очень молодая, замотанная жизнью женщина с ребенком.

— А по тебе и не скажешь.

— По тебе тоже нельзя сказать, что ты несчастен.

— Но я не несчастен.

— Вот именно, — кивнула я. — Янис, ты просто поддался чувствам. Но что сделано, то сделано, и жалеть о чем-либо бессмысленно. Давай допьем кофе и отправимся спать. Не знаю как ты, я лично очень устала, а завтра рабочий день.

— А я в отпуске, — отшутился Янис. — Повезло, скажи?

— Кстати, а чем ты занимаешься?

— Не поверишь, работаю в аппарате Рийгикогу.

— Это что?

— Эстонский парламент, — пояснил Янис.

— Ух ты, так ты чиновник. Коррумпированный?

— Не шути так, это не смешно, — обиделся он.

— Извини, неудачная шутка.

— Это ты извини. У нас тема коррупции сейчас очень болезненная. Несколько недель назад разгорелся крупный скандал с расследованием, прессой и полицией.

— И тебе прилетело? — догадалась я.

— Можно сказать, краем зацепило. Но все равно, было очень неприятно.

Мы еще немного поговорили, а потом Янис заметил, как я пытаюсь незаметно сцедить зевок в ладонь, и спохватился:

— Тебе давно пора спать. Пойдем, провожу тебя.

Он расплатился за кофе и мы вышил на улицу. Я взяла Яниса под руку.

— Тебе не холодно? — заботливо спросил он.

— Нет, мне прекрасно, — ответила и с удивлением поняла, что сказала истинную правду.

Вот здесь и сейчас я чувствовала себя удивительно спокойной и довольной. Казалось, все проблемы растаяли, как снег в апреле — исчезла Манюнина влюбленность во взрослого мужчину, решился вопрос с ее передовом в университет Тарту, да и сам виновник всего этого переполоха, Гаев, тоже растворился за линией горизонта. Я просто встречалась с мужчиной, которого когда-то любила настолько, что родила от него ребенка. Мы просто выпили по чашке кофе, а сейчас идем не торопясь, нога за ногу, и говорим обо всяких пустяках. И мне хорошо. Надеюсь, что и ему тоже.

— Ты удивительная, — еще раз повторил Янис. — Я, как никогда понимаю, почему влюбился в тебя тогда.

— Потому что я была на двадцать лет моложе, — отшутилась в ответ.

— Ошибаешься.

— Ян, умоляю, не порти вечер, — взмолилась я. — Хорошо же посидели, поговорили, повспоминали. Давай не будет ничего выяснять.

В ответ Ян сжал мою ладонь, лежащую на сгибе его локтя.

— Мы с Марией завтра идем в наше консульство.

— Вот так, сразу, без записи? — удивилась я.