— Я люблю тебя, Лена. Девушку из другого мира, из чужой жизни, которая ворвалась в мою и перевернула все вверх дном, — его голос становится хриплым и серьезным. — Я люблю тебя.

У меня перехватывает дыхание. Даже спустя год, после тысячи прикосновений и всего пережитого вместе, эти признания каждый раз отзываются внутри первозданным трепетом.

— Говори еще, — прошу одними губами.

— Боюсь, на это не хватит и целой вечности.

— Тогда просто попробуй.

Он смотрит на меня тем долгим, пронзительным взглядом, от которого кружится голова, и произносит:

— Я люблю тебя за то, что ты не сломалась и не испугалась. За то, что осталась, когда могла уйти. За эти твои невозможные булочки с корицей. За то, с какой щемящей теплотой ты смотришь на приютских детей. За то, что научила меня смеяться заново. За то, что пришла из ниоткуда и стала для меня всем.

Горячие слезы скатываются по моим щекам, и я даже не пытаюсь их прятать или смахивать.

— Я люблю тебя, — отзываюсь сквозь подступивший ком в горле. — И не уйду. Никогда.

Мы продолжаем кружиться под звездным небом, и время для нас двоих послушно останавливается.

Год назад, стоя на холодной продуваемой башне, я бы ни за что не поверила, что способна на такое счастье. Что чужой, суровый мир станет настоящим домом. Что грозный лорд — не каменное изваяние, а мужчина из плоти и крови, который прямо сейчас держит меня в объятиях и откровенно шепчет слова любви.

Но теперь я верю. Каждой клеточкой.

Мы танцуем до полуночи. Младшие дети утомленно засыпают на плечах у нянек, гул ярмарки стихает, фонари гаснут один за другим. Люди неспешно расходятся, унося с собой по домам обрывки тепла этого вечера.

А мы остаемся.

Стоим посреди опустевшей, залитой лунным светом площади, сплетя пальцы, и просто дышим одним воздухом.

— Завтра, — вдруг негромко говорит Игнар, нарушая тишину, — из столицы приедет портной. Будет шить тебе платье.

— Снова? — искренне удивляюсь я. — Игнар, у меня уже шкаф не закрывается.

— Это другое. Оно будет белым.

Я вскидываю на него пораженный взгляд.

— Свадебное, — мягко поясняет он, проводя большим пальцем по моей скуле. — Если ты, конечно, не передумала стать женой дракона.

— Не передумала. — Я подаюсь вперед, накрывая его ладонь своей. — Но ты отдаешь себе отчет? Я ведь... я все еще не умею быть настоящей леди. Манеры у меня хромают.

— Мне не нужна холодная леди в корсете.

— А кто тебе нужен?

Он склоняется и оставляет долгий влажный поцелуй на моем лбу.

— Женщина, которая печет булки с корицей и не боится говорить мне правду в лицо.

Я тихо смеюсь и прячу лицо у него на груди.

— Тогда, пожалуй, с этой ролью я справлюсь.

— Даже не сомневаюсь, — он зарывается лицом в мои волосы, вдыхая их запах. — Ты же моя истинная.

В высоком окне башни вдруг вспыхивает теплый желтый свет. Это Бракурс, решивший посреди ночи оторваться от своих бесконечных фолиантов, выглядывает наружу — бдительно проверяет, все ли в замке спокойно.

— Он стал ворчливым, совсем как столетний дед, — замечаю я с усмешкой.

— Так он и есть столетний дед. Даже старше.

— Но мы же его любим.

— Мы его героически терпим.

— Поверь мне, Игнар, в семье это зачастую одно и то же.

Он обреченно вздыхает и качает головой.

— Ты невыносима, Лена.

— Знаю. Но это ты тоже во мне любишь.

— Люблю, — легко сдается он. — Боюсь, что совершенно безнадежно.

***

Мы возвращаемся в замок в обнимку. Проходим мимо дремлющей на постах стражи, по погруженным в сон гулким коридорам, мимо остывающей кухни, где под льняным полотенцем в глиняной миске уже настаивается тесто для завтрашней выпечки.

Всё как всегда. Ежедневно, обыденно. И в то же время — теперь всё совершенно иначе.

Потому что это наш дом. Наш мир. Наша история, которая на самом деле только начинается.

Я прикрываю глаза на мгновение и чувствую, как глубоко внутри мягко пульсирует магия — тот самый свет, что когда-то вырвался из меня безудержным потоком на поле боя. Но теперь он больше не обжигает вен, не ослепляет. Он просто живет во мне. Теплый, ровный и спокойный, как дыхание спящего рядом дракона.

Мы неспешно пересекаем огромный тронный зал. Тот самый, где я когда-то очнулась на холодном камне, скованная ледяным ужасом, совершенно не понимая, где нахожусь и кто я такая. Сейчас здесь разлита густая, уютная тишина, лишь серебристый лунный свет беспрепятственно льется сквозь высокие витражи, расписывая темный пол причудливыми цветными бликами.

— О чем задумалась? — негромко спрашивает Игнар, поглаживая мои пальцы.

— О моем самом первом дне здесь.

— Было очень страшно?

— До дрожи, — я теснее льну к его боку. — А сейчас — ни капли.

— И больше никогда не будет.