Планы графини ей не нравились, даже очень. Покинуть блестящий Парижельский свет и прожить остаток жизни в сытой, но скучной провинции – вовсе не ее мечта! Мадам пробовала торговаться, напомнив графине несколько её, графини Аржентальской, небольших, но веселых и ярких романов, которые смогли состояться только потому, что проходили в салоне Жозефины Трюффе.

-- …и я всегда берегла вашу репутацию, ваше сиятельство, а теперь вы предлагаете мне…

-- Замолчи! – графиня нервно встала из-за стола и прошлась по комнате, резко щелкая кружевным веером. – Даже у стен есть уши, а уж у слуг тем более! Послушай меня внимательно, Жозефина, – её светлость подвинула стул к банкетке, на которой сидела гостья, и тихо-тихо заговорила: -- Я знаю, что ты разорена и в долгах по горло. Место, которое ты получишь по моей рекомендации, позволит тебе не просто изрядно набить карманы. Быть экономкой и числиться старшей фрейлиной герцогини – это лучшее, на что может рассчитывать такая, как ты. Но если ты обеспечишь эспанке рождение ребенка от какого-нибудь местного красавца, думаю, Максимилиан озолотит тебя. Понимаешь? Только будь тонка! Не торопись, дай ей несколько месяцев на то, чтобы устроиться и прийти в себя, а потом и понять, что герцог никогда не приедет в эту глухомань! Относись к ней пренебрежительно, притесняй ее, как сможешь. Пусть, когда ты найдешь подходящего мужчину, эспанка сама кинется ему на шею! Если ты сможешь провернуть все это, вернешься в столицу года через три обеспеченной особой. Тогда можно будет поговорить и о новом замужестве, или, если захочешь, жить степенной вдовой в свое удовольствие… Графиня встала с кресла и, даже не вызвав горничную, лично подняла письмо. Нужно писать ответ. Нужно подсказать этой безмозглой бабе, как себя вести дальше. Никому ничего нельзя доверить: все испортят своей глупостью!

Графиня Аржентальская была очень разочарована: мадам Трюффе не хватило такта и тонкости. А она, урожденная графиня, вынуждена заниматься такими глупыми вещами, как собственные долговые расписки и обязательства. Нельзя допустить, чтобы его величество узнал об этом. Король не любил должников.

Продав Астус, графиня даже сочла за благо уехать из столицы. И провела отвратительно-скучную зиму в одном из дальних поместий – Астус принадлежал ей лично, но был подарен королем.

К возвращению придется придумать для его величества что-то, какие-то оправдания. Например, можно сказать, что собирается вложить деньги в другие земли, но, увы, долго на разговорах не протянуть, а денег уже нет.

Графиню грела только одна мысль: его величество, по слухам, болел почти всю зиму. Может быть, Бог даст, ей и не придется отчитываться перед ним?

***

Вторая фрейлина в свите герцогини Ангуленской появилась благодаря случайности. Городок Руон, куда герцогиня наведывалась регулярно, разразился трехдневной весенней ярмаркой.

Торговцы съехались со всей округи, и Анна, немного заскучавшая в уединении усадьбы, решила не пропускать первый день. Именно там, продвигаясь с помощью солдат в весело гомонящей толпе, она и увидела на одном из прилавков удивительно тонкой работы лайковые перчатки с изящной вышивкой. Работа была столь хороша, что покрутив их в руках, герцогиня с сожалением поняла, что ей они великоваты и купила их для мадам Берк.

Фрейлина рассыпалась в благодарностях: подарок и в самом деле был красив, да и стоили перчатки недешево. А герцогиня, посмотрев, как фрейлина любуется новинкой, задумалась. И, переходя от прилавка к прилавку, расспрашивала мадам Берк.

Перчатки знать носила и в Эспании, и во Франкии - это Анна видела и сама. Сейчас же она узнала, что перчатка – символ власти. Её вручают епископу при получении сана, с перчаткой рыцарь приносит присягу, их выдают судьям и прочим чиновникам именно как отличительный знак. Но это были совсем не такие перчатки, как купленные ей. Для мужчин их шили из плотных тканей или кожи, украшая вышивкой и каменьями, но часто забывая об удобстве в носке. Даже не всегда все пальцы были отдельными. Иногда такие перчатки больше напоминали грубые варежки. Часто не имели вставок между пальцами и из-за этого смотрелись весьма неуклюже.

Анна вернулась к прилавку и допросила торговца. Через два дня она велела заложить карету и отправилась в небольшой городок Менуон в двух днях пути. По дороге снова остановилась в доме мадам Леруан и с удовольствием провела вечер в ее обществе.

Муж мадам, к сожалению, болел и последнюю неделю даже не вставал с кровати. Сегодня утром его даже посетил священник. Анна выразила приличные случаю соболезнования под одобрительный кивок своей фрейлины, и дамы заговорили о важном – о хозяйственных делах. Мадам Леруан довольно интересно рассказывала о виноградниках и производстве вин. Поясняла, как отличаются сорта сроками созревания, какой год особенно удачный. Даже приказала принести несколько бутылок разных годов.