— И что ты собираешься делать теперь?
— Точно по-прежнему не собираюсь втягивать тебя.
— Но ты же не просто так мне сказал.
— Чтобы ты знал. Только для этого.
— И что ты собираешься делать с этим ублюдком?
— Ты знаешь, что я собираюсь делать. На этот раз я возьму дело в свои руки. Только в свои.
— А вот этого не надо. У меня есть один человек…
— У меня тоже был один человек, и он предал меня. Видимо, Окуневский перебил цену. Нет, Богдан, я сам с ним разберусь. Скоро я буду знать, где он засел.
— Хочешь на пулю нарваться?
— Не нарвусь. Я же не один к нему в гости заявлюсь.
— Только не говори, что сохраняешь хладнокровие. Я же вижу, как тебя распирает от желания расправы. В таком состоянии ты точно наломаешь дров.
И тут мне поступает звонок. Как кстати. Наверное, уже нашли, что я просил.
— Ладно... Мне пора, — поднимаюсь с кресла, не собираясь при брате отвечать на звонок.
— Подумай трижды, прежде чем что-то делать, — бросает мне напоследок Богдан, и я, кивнув ему, выхожу из кабинета.
После короткого разговора мне хочется швырнуть телефон об стену, ведь я не получил желаемой информации, но останавливает меня следующий звонок. В офисе небольшое ЧП, которое, если я не явлюсь, может перерасти в нечто большее.
По дороге звоню Лиле и убеждаюсь, что она с дочерью в порядке. Мне необходимо это узнавать хотя бы раз в час, хотя я на все сто процентов уверен, что пока она в доме — ей ничего не грозит. Такой безопасности нет даже при доме моего отца. А он помешан на безопасности.
Уже когда нахожусь в офисе, мама звонит. Отвечу ей по-быстрому.
— Да, мама. Я сейчас в главном офисе. Занят очень.
— Мирон, скажи мне пожалуйста, как долго это еще будет продолжаться, — она на взводе, я слышу. Только с ней мне проблем не хватало сейчас. Отец давно махнул на нее рукой. Они почти не общаются. Она в одном крыле особняка живет, а он в другом. Так и живут.
— Что там еще? Лана опять что-то вытворила?
— Нет, Мирон, не Лана. А ты и Лиля твоя! Когда я уже смогу подержать на руках свою внучку?
— Мам, я сейчас занят.
— Ты просто мне ответь! И я знаю, что это не ты. Это все она! Ты что, никак на нее повлиять не можешь? Раньше же мог! Она делала, что ты говорил.
— Мне тебе в очередной раз напомнить, что все это твоя вина? Лиля хорошо к тебе относилась, пока не узнала на что ты способна.
— Но я же…
— Тебе придется подождать.
— Чего подождать? Сколько?! Я слишком стара, чтобы ждать. Каждый день для меня может стать последним и…
— Мам, не кидайся в крайности. Я поговорю с ней, но сейчас не время.
— Я устала уже от этих завтраков.
— Сразу предупреждаю, мама, если вздумаешь заявиться к нам домой, то ты зря проделаешь свой путь.
— Не позволишь матери войти в свой дом?!
— Извини, но да. Пока тебе лучше не объявляться.
— Ну сын… ты меня удивил. Я думала, что хорошо тебя воспитала, а ты…
— Хватит, мама. Не говори того, о чем потом пожалеешь. Я твой сын и люблю тебя, но ты слишком обидела Лилю. И да, я на ее стороне. Я теперь всегда на ее стороне. Тебе придется это принять.
Мама сбрасывает. Впервые она заканчивает разговор первой. Обиделась.
Я бы перезвонил, но времени нет, чтобы успокаивать ее. Надо скорее все уладить, а завтра я к ней заеду.
Утонув в делах, я понимаю, что не звонил ей уже больше двух часов. Набираю теперь, а она не отвечает. Наверное, заснула. Иногда она ложится посреди дня немного отдохнуть. Устает очень. А телефон на бесшумном.
Закончив наконец дела, я отправляюсь домой.
Когда въезжаю во двор, опускаю окно, чтобы спросить:
— Ну как, все тихо? Никто не приезжал? Ничего подозрительного?
— Нет, ничего. Все тихо, — киваю и жму педаль. — Только Лилия уехала, — резко торможу.
— Что ты сказал?
— Она уехала. У нее какое-то срочное дело.
Твою мать!
Срываю с себя ремень, выхожу из машины и надвигаюсь на этого идиота.
— А ты мне позвонил, прежде чем ее выпускать?!
— Но вы же… Вы не говорили, что ее нельзя выпускать. Я подумал…
— Подумал он! Она сказала, куда поехала?