Протянув руку, он отводит прядь моих волос за спину, и, не сдержавшись, припадает к моим губам в поцелуе, сминая их, подчиняя, враз уничтожая былое спокойствие. А затем быстро отрывается от них, глядя на меня расфокусированным взглядом, и немедля уходит, закрывая за собой дверь.

Бурак

Я ни хрена не выспался, потому что всю ночь думал о Лейле и сыне. О том, какой же я лох, раз потерял такую идеальную семью. В прямом смысле этого слова.

Сижу в кресле и все пытаюсь вникнуть в суть дела. Да только мысли мои рядом с Лейлой, которая сидит буквально в нескольких метрах от меня, в другом кабинете. Достаточно пары шагов или одного звонка, как она окажется рядом. Да только, черт возьми, что ей сказать? Все, что творится внутри меня, она уже прекрасно знает.

Какова цена ее прощения? Я не знаю. Не понимаю, как достучаться до нее. До ее сердца...

Перспектива находиться с ней в одном офисе теперь не кажется мне заманчивой. А вначале я считал, что именно это нас сблизит. Более того, узнай она обо всем и о том, как я сожалею и раскаиваюсь — поймет и простит. Тщетно. Лейла ни слышать, ни видеть меня не хочет. Единственное, что ее тут держит, — это мои слова о том, что она нигде не сможет работать, кроме этого места. Вот и все, Бурак. Просто нужно признать бесполезность своих действий по возвращению Лейлы и придумывать новый план...

Дверь открывается без стука, вырывая меня из тягостных мыслей. Костян садится в кресло напротив и начинает тереть глаза. Видимо, тоже не спал всю ночь.

— Есть новости? — интересуюсь я, чувствуя неимоверную тяжесть в груди. — Скажи что-нибудь хорошее, Костя. Потому что в последнее время ничего такого не происходит.

— А ты меня разве за чем-то хорошим посылал? — Он вопросительно выгибает бровь, и я, сцепив зубы, откидываюсь на кресле.

— Помню я. Так что?

— Ты хотел, чтобы я узнал, почему твои братья так себя ведут, верно? Зачем хотят уничтожить твою семью... — чуть помедлив, отвечает он. — Я узнал.

Невольно подаюсь вперед, хмурясь и понятия не имея, какая может причина. Зачем Уфуку с Эрсином лезть к нам? У каждого есть своя семья. Чего людям спокойно не сидится?

— Кость, не тяни кота за хвост, а? — цежу я, понимая, что начинаю раздражаться. Да, братьев я из жизни вычеркнул, но все-таки больно знать, что они копали мне яму.

— Я встретился с адвокатом твоего отца, — продолжает он загадочным тоном, от которого я начинаю злиться еще больше. — Правда, он отказывался мне что-либо говорить. Но по старой памяти согласился ввести в курс одного дела.

— И? — Терпение уже на грани.

— Держи. — Друг открывает папку и достает оттуда бумагу, протягивает мне.

Мои брови ползут вверх от понимания, что все было из-за каких-то гребаных денег. Впрочем, логичнее и не могло быть.

— Короче, дружище. Твой отец разделил наследство на четыре части. То есть... Три сына и плюс к тому внук — Али. Он ведь тоже претендует. В итоге ты получаешь... То есть ваша семья получает половину, а это пятьдесят процентов всего, что имеет ваш отец. А Эрсин и Уфук — по двадцать пять процентов. Дошло?

— Пи*дец. — Я тру подбородок, не зная, смеяться или огорчаться. — То есть... все из-за наследства? И что им даст развод? В смысле... — Я усмехаюсь своим мыслям. — Отец заберет обратно те двадцать пять процентов, что отдает Али? Мой сын в любом случае его внук. Разведусь я или нет — это ничего не изменит. Да и на хрен отцу вот это вот нужно? Зачем он делит свое имущество и... — Я выдыхаю, ударяя кулаком по столу. — Вкрай охренели все. Мне нахрен не сдалось все вот это вот, — толкаю бумагу в сторону Кости. — А я лох, бл*дь, повелся!

— Вот это вот все, — копирует он мой тон, — нужно решать с твоим отцом. Пусть твои братья недостойны уважения после всех совершенных подлостей... Но все же это родная кровь. Не сотрешь ведь. Никуда они не денутся. Дай им знать, что ты ни на что не претендуешь. Может, отвалят. А так — да, — улыбается он, — насчет того, что ты лох, я даже спорить не стану.

Откидываюсь на спинку кресла, сверлю друга убивающим взглядом. Он прямой человек и всегда таким был, но иногда стоит поддержать, когда тяжело. Когда по полной облажался. А не вот так вот бить по больному.

— Уфук очнулся, — говорю то, что узнал совсем недавно из проверенных каналов. — Но состояние у него так себе. Деньги разве стоят всех этих выкрутасов? Мог ведь умереть...

— Ехал он на высокой скорости, Бурак.

— И ехал он не один. — Я сжимаю кулаки, вспоминая, как мать защищала Уфука. — Отец изо всех сил пытается обелить его репутацию. Да так, чтобы в прессу не проскользнула ни кроха этой информации. Иначе развода ему не избежать.