Телефон, лежащий на столе, вдруг начинает вибрировать, привлекая мое внимание. На экране появляется номер мужа. Закатив глаза, я выдыхаю, не желая отвечать. Откладываю его в сторону.
Однако Бурак настойчив.
— Да, — отвечаю ледяным тоном. Как вспомню ту картину... Как он порвал те документы... Так кричать от злости хочется.
— Я внизу, — оповещает он. — Али спит?
— Да.
— Я зайду?
— Да, — механически отвечаю я. Затем скидываю звонок.
Прятаться нет смысла. Поговорить все равно придется. Но лучше сейчас, когда сын спит. В его присутствии высказать все, что я думаю о семье Феррахоглу и их поступках, я не смогу. Впредь постараюсь оградить его от подобных стрессов. Мать Бурака уже достаточно постаралась.
Сейчас мне как никогда необходима бабушка Ясемин. Я нуждаюсь в ее поддержке. Оставила бы Али с ней, поговорила бы с Бураком в другом месте. Там, где я смогу повысить голос и сказать то, что думаю на самом деле.
Позвонить бы Дарине... Да только тревожить ее тоже не хочется. Она только переехала в другой город и наверняка сильно занята своими хлопотами. Но я очень скучаю. Общаться почти не с кем. Завтра обязательно выйду с ней на связь.
Закрыв дверь спальни, где спит сын, я возвращаюсь в гостиную. Слышу короткий стук — Бурак пришел.
Повернув ключ в замке, я открываю и сразу же сталкиваюсь с усталым взглядом мужа. Разворачиваюсь и ухожу в кухню, сажусь на стул. Феррахоглу уж сам как-нибудь доберется.
Бурак останавливается у дверного проема, смотрит на меня исподлобья. А я не отвожу глаз от него. Также смотрю в упор. Наконец он шагает вперед и опускается на стул напротив. И снова поднимает взгляд на меня.
Его кадык дергается. Бурак зарывается пятерней в волосы, в то время как я не опускаю глаза, продолжая вести немой диалог. Стыдиться мне нечего. Ошибок я не совершала. Никого не ранила, ничего лишнего не говорила. Напротив: именно его семья до сегодняшнего дня была против меня, в том числе и муж, в котором я до этого не сомневалась. Скажи мне кто-то буквально месяц назад, что Бурак так поступит со мной... я бы просто рассмеялась. Не поверила бы никогда в жизни!
Не зря говорят: «Никогда не говори никогда». Не стоит зарекаться. Жизнь — такая сложная штука... Непонятно, в какой момент что прилетит. Нужно быть ко всему готовым.
— Я требую развода, Бурак. В ином случае мне придется нанять адвоката, и мы будем разговаривать по-другому, — нарушаю тишину первой. Сложив руки на груди, я стреляю в мужа ненавидящим и яростным взглядом. — Развод неизбежен. Что бы ты там ни говорил, Бурак Феррахоглу, мое решение не изменится. Потому что прощения нет. Ни тебе, ни твоей семье.
Грудь Бурака тяжело вздымается. Он выпрямляет спину и, положив руки на стол, сцепляет их в замок.
— У нас есть общий ребенок, — бросает уверенно. — Он не сможет так жить... когда родители вдали друг от друга. Я тоже не смогу. Лейла, знаю, что простить будет тяжело. Но... Следует дать нам второй шанс. А я буду изо всех сил стараться реабилитироваться в твоих глазах.
— Об общем ребенке ты, Бурак, не думал, когда бросал в мой адрес неприличные слова. Когда выкидывал из дома, — сквозь стиснутые зубы шиплю я. — И уж тем более не думал, когда в наш дом — в нашу спальню! — приводил чужую женщину! Что изменилось сейчас? Ах, ты только вспомнил, что у нас есть сын? Поздно, дорогой. Слишком поздно для нас. Повторяюсь: развод неизбежен!
Бурак, выдохнув, прикрывает глаза. Затем трет ладонью лицо и снова устремляет на меня взгляд, полный печали и разочарования...
Больно смотреть на мужчину, которого любишь безоговорочно много лет, и который просто в один день выкидывает тебя прочь, не дав ни единого шанса оправдаться.
Как вспомню, так сердце сжимается.
Я вижу, что Бурак раскаялся, но это ничего уже не изменит. Выслушал бы меня вовремя, поверил бы... Поумерил бы свой пыл прежде, чем наломать дров и отомстить мне самым низким способом — изменой... Все бы не дошло до развода.
— Я наконец нашел доказательство того, что ты невиновна. Напротив ресторана есть магазин одежды. Камера там работала и засняла события того дня. В архиве все осталось, — говорит он севшим голосом. На меня не смотрит. Сидит ко мне боком, упираясь локтями в колени и устремив взгляд на стену. — Все посмотрел... Как началось и чем закончилось.
Я усмехаюсь. Кусаю нижнюю губу до крови, чтобы не закричать. Потому что эмоции берут верх. Он мог узнать все еще тогда. До того, как вся та дичь началась! Но он ничего не сделал!
— Бурак, ты...
— Знаю, что ты скажешь, — перебивает он хрипло. — Мог бы вовремя все разузнать. Но тогда никто не пошел на контакт. Я не смог получить информацию, хотя предлагал немалые деньги. Сейчас... приехал Костя. Он подключил ментов.