— Я думаю... — Он трет пальцами виски. — Уже звонил ему. Мы должны встретиться вечером. А ты езжай к жене и поговори с ней. Б**дь! Вообще я от вас в ахере, дружище! Столько лет брака, а в итоге... Не нравится мне эта история. Но и то, что Акарсу такой гондон... В это тоже не верится. Ты уж извини. На кой хер Лейле сдался какой-то Эмре? Да, он крутой мужик. Успешный, целеустремленный. Пашет как не в себя. Но все же Лейла любит тебя, Бурак. И зачем Акарсу чужая жена? Еще и с ребенком? Он хороший бизнесмен, но не стал бы разрушать чужую семью, только чтобы насолить конкуренту.

Если бы Барельский сказал мне эти слова еще тогда, когда наша жизнь не перевернулась с ног на голову, возможно, я бы опомнился. Но, к сожалению, тогда он был в командировке, приехал пару дней назад. А я уже сделал свое дело. Поддался эмоциям.

Почувствовав вибрацию телефона в кармане, я беру его и, увидев на экране номер отца, кладу мобильный обратно на стол, экраном вниз. Разговаривать с семьей, которая подливает масла в огонь каждый раз, когда начинают идти сплетни о Лейле, мне не хочется. Нужно снова отдаляться от них, как тогда, пять лет назад, когда я выбрал не их, а свою жену. Выбрал свободную жизнь.

Но несколько недель назад я потерял голову. Просто прое*ал где-то остаток мозгов. Совершил такие поступки, что ждать прощения со стороны Лейлы — то же самое, что ждать красного снега с неба.

Надо было спокойно поговорить, но вместо этого я выбрал другой, подлый путь. Захлопнул дверь так, что она вряд ли когда-то откроется.

Что бы ни сделала Лейла... Я не должен был поддаваться на провокации.

Поздно, конечно, жалеть. Все уже сделано...

И сейчас, после всего дерьма в моей жизни, я искренне хочу, чтобы в итоге я лоханулся. Да так, чтобы на коленях ползал перед Лейлой и умолял о прощении, которого недостоин.

Искренне хочу, чтобы я был неправ и вся история с Эмре оказалась подставой. Да, кто-то действительно хорошенько постарался. При любом раскладе кто-то играет с нами, но... Черт возьми! Разве бывает столько совпадений? Нет ни одного знака, что мог бы показать, доказать, что Лейла мне не изменяла. Наоборот. Все говорит об обратном.

Кроме моего сердца.

Чувствую себя школьником, который не может разобраться в своих чувствах. У которого вместо мозгов в голове сплошная вата. Причем гнилая.

Потому что я и веду себя как мальчишка. Каждый раз, когда вижу Лейлу, сразу же вспоминаю те новости... Ее фотографии, где она почти обнимается с Акарсу. Ее дерзкий взгляд, брошенный мне, самоуверенная походка...

И ревность моментально бьет по башке. Хочется орать, ломать все на своем пути.

Ну, последнее я уже сделал. А теперь жалею как собака.

— Мне нужны доказательства, — говорю, крепко сжимая кулаки. — Нужны кадры, где отчетливо видно, что Лейла чиста. Костя, езжай и любыми путями... найди мне те видео. Пусть вся страна знает, что она не такая...

Поднимаюсь на ноги и, забрав телефон и ключи от автомобиля, иду к двери.

— Всегда будь таким решительным, Бурак. — В его голосе звучит явное одобрение. — Ты же сам не веришь в предательство жены. Рекомендую тебе избавиться от семьи. Отказаться от них окончательно. Я про родителей и братьев, если что. Вы же с Лейлой и Али отлично жили, когда они были вдалеке от вас. Прости, конечно, за прямоту, но иначе я не могу.

Адвокат и в то же время близкий друг даже не поворачивает голову в мою сторону. Но папку с документами он мне протягивает.

— Я не готов к разводу, Барельский, — озвучиваю свои страхи.

— А я хочу, чтобы ты понял, что находишься на грани... что вот-вот потеряешь женщину, которую любишь до безумия. Которая тебя не простит. Я все пытаюсь найти тебе оправдание, — задумчиво отвечает он. — Понять, куда делись твои мозги. Но никак не могу сообразить... Не давлю на тебя, но знай: если что, я встану на сторону Лейлы.

Забрав папку, я выхожу из кабинета. Лейла разведется со мной. Это бесспорно.

Притормозив у знакомого подъезда, сижу в машине минут десять. Но все же решаю не тянуть кота за хвост. Если даже подпишет... Сегодня мы поговорим. В спокойной обстановке. Хоть уже и поздно.

Лейла выглядит уставшей. Измученной. Ощущение, будто она плакала всю ночь или же просто не спала.

Когда мы проходим в гостиную, мой взгляд застывает на экране телевизора.

На нем показывают Акарсу. Злость начинает захлестывать меня с головой. Однако с каждым последующим словом я будто бы качусь по горе вниз... вниз, а затем лечу с обрыва. Казалось бы, неестественный процесс, но, наверное, только так можно описать мои эмоции в данный момент.

Я облажался. Конкретно облажался.

Я не отвожу глаз от телевизора до тех пор, пока Эмре не закрывает рот. Теперь я кошусь на все еще жену, которая действительно подписывает документы и толкает бумаги в мою сторону.