— Я не вижу для нас причин оставаться вместе. Кроме Алисы, разумеется. Ни одной, мать твою, нормальной причины продолжать притворяться. Твой отец выбыл из предвыборной гонки, мои родители поостыли. Какой смысл и дальше душить друг друга?

Мне кажется, я кричу, но из-за гула в ушах не различаю даже собственных интонаций.

Фразы срываются сами собой, и я уже не контролирую, каким тоном их произношу — громко ли, с надрывом или шёпотом.

Нас с Пашей разделяют всего несколько сантиметров. Некоторое время мы просто смотрим друг на друга, стараясь отдышаться и не наломать ещё больше дров, хотя, казалось бы, больше уже некуда. Крепко сжатые челюсти, активная мимика и сбившееся дыхание не оставляют сомнений в том, что в чём-то я всё-таки попала в цель.

Я мну края футболки, переминаюсь с ноги на ногу и вжимаюсь бёдрами в столешницу так сильно, что ноет копчик. У меня всё ноет. Меня ломает от этой близости, от собственного бессилия и чудовищного, многотонного груза, который давит на грудь.

Паша опускает взгляд вниз и резко выдыхает, выпуская злость вместе с воздухом. Когда он снова поднимает глаза, шторм в них уже чуть стихает. По крайней мере, мне так кажется. В его взгляде больше ясности и трезвости, чем во мне самой.

— Смысл в том, что я зову тебя с собой. В качестве жены. В качестве матери моего ребёнка. Я не бегу от проблем — я хочу большего. Хочу не топтаться на месте и да, блядь, хочу спокойствия. Это мой выбор.

— Я его уважаю.

— Но?..

— Я хочу, чтобы мы выбирали друг друга просто так. Не из чувства долга или ответственности. Не потому, что так надо и так правильно. А потому что хочется. Потому что это любовь, — произношу я, глядя на красиво очерченные, дрогнувшие губы. — Сделай и ты, наконец, то, чего по-настоящему хочешь, Паш. Отпусти свои эмоции, отпусти установки. Позволь себе быть собой. Это ни в коем случае не сделает тебя плохим человеком.

Даже если этим разобьёшь моё сердце вдребезги. Всё равно, даже если так.

Мирно игравшая до этого Алиса Павловна вдруг переворачивается с живота на спину и, кажется, ударяется затылком о пластик. Я не вижу этого, но отчётливо слышу стук — он мгновенно приводит в сознание.

Оттолкнув Пашу ладонями, я вырываюсь из кольца его рук, подлетаю к манежу и подхватываю Алиску. Смахиваю выбившиеся из пучка пряди волос, крепко прижимаю дочь к себе. Не оборачиваясь, обращаюсь к мужу:

— Я желаю счастья и тебе, и себе. Но уже по отдельности.

54

Паша решает не ждать неделю и покупает билеты уже через два дня. Неделя понадобилась бы, если бы он летел с семьёй, а одному собраться куда проще и быстрее.

Я не мешаю ему.

Не попадаюсь на глаза.

Живу у его родителей, дожидаясь, когда освободится квартира.

Паша сказал, что теперь она моя. Моя и Алисы. Как и машина, хоть прав у меня пока нет. Но я обязательно займусь этим, как только немного разгружу график.

В период напряженного ожидания чего-то кардинального и неизвестного, мы со свекровью подбираем Алисе няню. На примете три кандидатки и все с педагогическим образованием, а у одной ещё и диплом медсестры. Бонусом.

Мне не нужна няня на каждый день, только несколько раз в неделю, чтобы я могла уделять время работе, но это не значит, что я могу доверить ребёнка буквально первой встречной.

В целом я не боюсь остаться без помощи. У меня есть Юлия Владимировна, свёкор, родители, Катюша и Лика. Кто-нибудь да подстрахует, если это понадобится. И это знание придает мне стойкое, почти умиротворенное спокойствие.

Кастинг нянь мы проводим прямо в доме Бессоновых.

Каждая приходит по очереди, в разное время, и таким образом я успеваю присмотреться ко всем. Все три кандидатки достойные. С опытом, профессиональными навыками. Располагающие к себе внешне. Выбрать между ними непросто, поэтому я решаю довериться интуиции. В последнее время она меня не подводила, и я всё больше учусь опираться именно на неё. На ощущения и первые впечатления.

Мне сложно назвать себя требовательным работодателем, но решение я принимаю не сразу. Лишь спустя два дня, переписав в столбик все плюсы и минусы, я останавливаюсь на более молодой и подвижной девушке — той самой, что с двумя образованиями, несмотря на то, что её ценник слегка кусается.

Как только мы провожаем её за дверь, к воротам подъезжает Паша. Уже собранный, в спортивной одежде, он выходит из машины. На голове капюшон, шаги пружинят.

Я сперва думала помочь ему с вещами, но потом передумала. Ничего страшного, если он уложит их не так аккуратно, как сделала бы я, а в привычной ему хаотичности.

Никаких проводов по случаю его отъезда мы не планировали. Ни с друзьями, ни дома. Паша даже специально предупредил маму, чтобы она не вздумала накрывать на стол. Но всё оказалось напрасно, потому что как только он переступает порог, Юлия Владимировна достает из духовки запеченную лазанью.

Тем не менее, прощальный ужин Бессонов оставляет без внимания.