Паша молча выполняет мою просьбу, затем с трудом обходит манеж и протискивается к холодильнику за водой.

Воздух между нами искрит, как от статического разряда. Несмотря на старание держать дистанцию, мы всё равно задеваем друг друга, и его рука скользит по моему боку. Я вовсе не собиралась прикасаться к мужу, но даже это случайное касание рождает искры, но уже внутри.

Я умею держать свои эмоции под контролем. Прятать их, подавлять. Этому меня и учили. Но это вовсе не значит, что я не способна чувствовать что-то другое. Упрямство. Гордость. Желание быть в центре мира. Не на втором плане, а в самой главной роли.

Зачерпнув суп черпаком, я слышу звонок мобильного. Не моего, поэтому он режет слух с первых аккордов.

Паша достаёт телефон из кармана, смотрит на дисплей и боковой кнопкой глушит звук. Кладёт его экраном вниз на стол как раз в тот момент, когда я ставлю туда тарелку.

Не нужно быть слишком проницательной, чтобы понять, что поездка на конференцию для Паши стала временной передышкой. Его и раньше звали, но он всегда находил причину отказаться.

Отказывался в основном потому, что эта работа не была его мечтой. И вряд ли за этот год что-то изменилось. Изменилась лишь одна вещь — приезд Марины. Её желание снова обратить на себя внимание. Завладеть им, как когда-то.

Я бы тоже сбежала. Наверное. Если бы во мне было хоть немного той ответственности, что есть у моего мужа, я тоже взяла бы себе эту грёбаную паузу.

Телефон звонит снова, но теперь без мелодии. Есть только сдержанная вибрация, пробегающая по столу и отдающаяся в моих нервных окончаниях.

— Да блядь, — негромко цедит Паша, сбрасывая вызов и разминаюсь со мной в узком пространстве.

Когда телефон с глухим стуком падает на деревянную поверхность, я вздрагиваю. Для меня это слишком громко. Всё вокруг кажется оглушительно громким до такой степени, что хочется зажать уши.

— Как прошла конференция? — первой спрашиваю я, переводя взгляд с телефона в озадаченные голубые глаза.

— Нормально.

— Я рада.

— Кроме конференции у меня была ещё важная встреча.

— Вот как…

Я удивлённо вскидываю брови, потому что впервые об этом слышу. По инерции продолжаю дышать, опираюсь бёдрами о кухонную столешницу и скрещиваю руки на груди, ожидая продолжения.

— Да, — коротко кивает Паша. — Я подписал контракт с иностранной компанией. Ещё после университета должен был уехать к ним работать, но тогда не сложилось. Теперь они снова вышли на меня, и предложение оказалось слишком заманчивым, чтобы отказаться.

Язык прилипает к нёбу, и я молчу дольше, чем следовало бы, пытаясь подобрать слова без тени упрёка. Но эта новость звучит как приговор нашему привычному укладу. Даже шатким, сомнительным отношениям.

— Поздравляю, — сиплю я. — Хорошо, что ты не отказался.

— Со студией что-то решим, — продолжает Паша, падая на диван и зачерпывая ложкой суп. — Сдадим в аренду или найдём другой вариант. Обидно, конечно, но не критично.

Мысли сменяются калейдоскопом, и ни одна не задерживается достаточно долго, чтобы я успела её ухватить. Ладони холодеют, а пульс гремит в висках. Чтобы выдержать давление, исходящее от моего мужа, нужна смелость. Я… не хочу быть чемоданом без ручки — неудобным и обременительным, но всё же не выброшенным из-за чёртового чувства долга.

— Нет, — произношу максимально твёрдо, одновременно с тем, как в наш диалог вплетается очередной звонок.

Паша, словно в замедленной съёмке, отрывает взгляд от экрана и впивается в меня глазами, пытаясь сложить в голове нестыковки. Его ноздри широко раздуваются, ладони опускаются на бёдра. Это поведение лишний раз напоминает, почему весь вечер мне хочется от него шарахаться.

— Не понял? — не спрашивает, а припечатывает.

— Ты всё прекрасно услышал. Нет. Я с тобой не поеду.

53

Я помню, что в моей семье всегда было так — во время ссоры кто-то один из родителей сглаживал углы. Даже если внутри всё бурлило. Даже если правда была на его стороне.

Это нелегко, я понимаю.

И теперь, искоса глядя на дочку, я решаю, что важнее — её спокойствие или моё упрямство? Стоит ли проглотить обиду ради гармонии в доме? Можно ли пойти на примирение, если это значит позволить мужу почувствовать себя победителем? Если это… сломает меня?

Мои нервы на пределе, когда на каждый из этих вопросов я, мысленно и вслух, отвечаю в свою пользу. Хотя Паша слишком заведён. Несмотря на то, что этот разговор неизбежно обернётся ссорой, разве что я сумею быть умнее. Чуть терпимее. Каплю покладистее.

— Это уже закрытая тема, — твёрдо произносит Паша, отодвигая тарелку. — Контракт подписан. Нас ждут через неделю. Жильё, машина и страховка — всё предусмотрено. Можно попросить маму прилететь и помочь нам обустроиться вначале.

Я представляю, сколько ещё раз придётся повторять своё «нет», словно попугай, и сколько сил это будет отнимать каждый раз. И всё равно вступаю в битву. На равных.