В висках грохочет пульс. Хорошее настроение смывает волной. Дело не в том, что Андрей больше не будет частью моей команды. Нет. Я и сама давно чувствовала, что он перерос формат, в котором мы работали, просто по какой-то причине оставался, соглашаясь на съёмки раз в неделю или две. У него есть проекты масштабнее, перспективнее. Прибыльнее, в конце концов.

Проблема в другом. Мне паршиво от того, что я обидела человека, который этого не заслужил.

Двери лифта раскрываются, и я первой выхожу на площадку, роясь в сумочке в поисках ключей.

Паша держит на руках нашу дочь. Она вела себя как паинька всю дорогу. И в машине, и в студии. Сейчас, например, Бессонов поочерёдно целует её в щёки — то в одну, то в другую, пока я открываю замок, а Алиска заливисто смеётся, подпрыгивая от восторга.

Две противоположные эмоции сталкиваются внутри, смешивая сладость с горечью.

Я пришла в студию на час раньше запланированного, чтобы собрать мысли в кучу и как следует подготовиться к съёмке. К моему удивлению, Андрей тоже приехал заблаговременно. Общение, разумеется, не складывалось. Оно оставалось натянутым. Во мне кипели впечатления после свадьбы, но не от самого торжества, а от того, что произошло после.

Наверное, это было написано и на моём лице, потому что Андрей спросил, как прошла свадьба, а потом — не хочу ли я ничего ему рассказать. Например, почему так и не ответила на последнее сообщение. Почему не прислала ни одной фотографии, хотя обещала.

Он не требовал и не упрекал. Не давал оценок, когда я призналась, что со свадьбы мы с Пашей уехали вместе. Что был разговор. Поцелуй. И… был бы секс, если бы не телефонный звонок от свекрови. Да, он бы случился. Потому что я намеренно игнорировала все тревожные сигналы, которые звучали в голове. Полагаясь на… не знаю, на инстинкт. На химию. На безрассудное «хочу»!

Реакция на мои признания, которые я не хотела держать в себе, не хотела никого обманывать или ранить, была показательно холодной. Правильной до абсурда.

Теперь я понимала, почему Андрей со всеми своими бывшими расставался спокойно. С ним невозможно поссориться. В его характере закрытость, уравновешенность и вежливость. Даже если случится землетрясение, он, наверное, останется таким же. Это еще один пункт, в котором я невольно ловила сравнение с прошлыми отношениями. Разительный, кричащий контраст.

Несмотря на странные ощущения, камень упал с души вместе с последней озвученной фразой.

Мне показалось, что мы поняли друг друга. Показалось, что этот разговор не повлияет на работу. И действительно, весь проект мы довели до конца без сучка и задоринки.

А теперь я перечитываю сообщение и понимаю, что нет. Конечно, повлияет.

Сняв верхнюю одежду в прихожей, я раздеваю Алису, которая весело болтает ногами в воздухе.

В квартире нет ни крошки еды, но этот вопрос мы быстро закрыли, заказав доставку из ресторана.

Пока я занимаюсь дочерью, Паша направляется на кухню, чтобы всё разогреть. Его движения уверенные, резкие. Хозяйские. Такие, будто время разлуки ничего не изменило, потому что он по-прежнему органично вписывается в это пространство. В эту среду.

Не успеваю я поправить Алиске кофту, как она уже несётся на кухню следом за своим отцом. Достаёт из ящика игрушки и носит их ему, в то время, как он расставляет на столе тарелки, приборы и контейнеры. А я настолько вымоталась за день, что просто позволяю себе расслабиться и наблюдаю за этой сценой, пряча ладони в рукава свитера.

Каждый зрительный контакт как удар по тонким нервам. Дыхание перехватывает, а сердце сбивается с ритма. Когда голубые глаза чертят линии по моему лицу, я чувствую себя… полностью обнажённой.

Мне сложно проглотить хотя бы кусочек, поэтому к ужину я почти не притрагиваюсь, ковыряю вилкой салат и обсуждаю с Пашей дела студии, счета за свет и воду. Рассказываю, что пришлось уволить старого администратора и что теперь у нас работает новенькая Анжелика.

Говорим и о доходах. Мне искренне хочется поделиться тем, что студия наконец начинает приносить стабильный заработок. Клиентов становится больше, съёмки расписаны на недели вперёд. В этом не только моя заслуга. Вернее, даже в меньшей степени моя, а во многом Бессонова. Без него я, пожалуй, так и не решилась бы на эту авантюру и не смогла бы накопить достаточно денег.

Паша вручает дочери ложку, позволяя ей попробовать есть самостоятельно. Каждое их взаимодействие, как маленькое чудо, потому что каждый проклятый раз я умираю и возрождаюсь заново. Кажется, за пределами этой квартиры не существует ничего лучше. Весь мир сосредоточен именно здесь.

— Давай я искупаю Алису, — предлагает Паша, вставая из-за стола.

Я машинально киваю.

С распределением обязанностей проблем не возникает, несмотря на то, что наши шаги и действия стали осторожнее, чем раньше. В том числе и шаги навстречу друг другу.