От этого соприкосновения меня коротит. От хрупкости. Близости, уязвимости.

— У нас было пару свиданий, Паш. Столько же поцелуев. За мной ухаживали. Красиво, с вниманием. Иногда помогали по мелочам в студии. Я планирую попросить Андрея собрать тумбу. Это всё, что могу сказать, потому что, по сути, рассказывать больше нечего.

Перехватив моё запястье, Аня возвращает взгляд к моему лицу. Предупреждение, но не настолько категоричное, чтобы прозвучало твёрдое «нет», хлещет по щекам. Точно так же она не сказала его и в наш первый раз, предпочитая выжидать.

Я осмысливаю услышанное, подавляя порыв выкатить права. Но в ответ Аня ударит сильнее. У неё есть, что сказать. Она знает, куда бить.

Слегка поиграв челюстями, несдержанно бросаю:

— Сравниваешь?

— Что? — выгибает бровь.

— Сравниваешь его со мной?

Аня сглатывает, качая головой. Уголок рта дёргается. Я бегаю взглядом между её глазами и губами. Вверх, вниз, обратно.

— В чём-то да… В словах, в интонациях. В поцелуях. Ты целуешься как танк — грубо, требовательно. Будто испиваешь всю душу. С ним по-другому. Ласково. Местами слишком осторожно.

Я провожу ладонью вдоль линии позвоночника, ускоряясь с каждой секундой, пока не фиксирую затылок, путаясь в длинных волосах.

Жар под ребрами усиливается. Пульсирует. Накатывает волной и устремляется к паху.

Дыхание рвётся. Мне стоит огромных усилий не спешить. Не делать так, как меня только что охарактеризовали.

Аня обвивает мою шею руками. Наклоняется, мешкает. Её волосы щекочут лицо. Грудь касается моей. Она выдыхает. Коротко, почти беззвучно.

Прежде чем наши губы соединяются, я ловлю в её помутневших глазах ту самую искру, которую во что бы то ни стало хочу раздуть.

68

Я успеваю вспотеть, пока одеваю ребёнка на улицу. А чтобы понять, как одеть Алису по погоде, не слишком легко, но и без перегрева, пришлось прибегнуть к помощи искусственного интеллекта.

Не хотелось тревожить ни мать, ни Аню, которая на работе.

Самому додуматься было сложно, потому что в голове до сих пор пусто. После вчерашнего там не осталось ничего, кроме поцелуя, тонких рук, обвивающих мою шею, и мягкого стона, смешавшегося с моим выдохом. Всё остальное стёрлось почти подчистую. Свадьба, гости, фейерверки… Тот самый фейерверк, что взрывался у меня за рёбрами, оборвался телефонным звонком от матери. Очень не вовремя. Ей стало плохо, и Аня срочно уехала за город на такси. Я отправился следом, но уже позже.

— Где Алискина обувь? — выкрикиваю в коридор.

Отец появляется с белыми ботинками примерно восемнадцатого размера. Крошечными.

Осматривает их со всех сторон, прикидывая, достаточно ли они тёплые для нынешней погоды. В это время Алиса, устав сидеть на месте, дёргается на стуле и стягивает шапку, швыряя её на пол.

— Не пойму, зимние это или весенние… — задумчиво тянет отец. — Но новые, ни разу не ношеные.

— Давай сюда, — протягиваю руку. — Мы всё равно в основном на машине.

— Если что, советовал не я.

— Не волнуйся, крайним не сделаю.

Под оглушительный визг, от которого звенит в перепонках, запихиваю одну ногу в ботинок, потом вторую, подхватываю дочку на руки и выхожу на улицу.

От дома до припаркованного у ворот автомобиля всего пять метров, но эти метры кажутся каторгой. Алиса успокаивается только тогда, когда я усаживаю её в кресло и даю в руки любимую музыкальную игрушку-телефон.

Не знаю, надолго ли хватит этого эффекта, но за руль сажусь быстро. Почти молниеносно. Завожу двигатель, трогаюсь с места и направляюсь в студию «Lumen».

Похоже, мне сегодня везёт, потому что когда мы въезжаем в город и я бросаю взгляд в зеркало заднего вида, то вижу, что Алиса уже сладко спит.

Это заставляет меня выдохнуть с облегчением.

На светофоре расстёгиваю комбинезон и снимаю шапку. В планах было заехать в студию к Ане, собрать тумбу и договорить, но, решив не тревожить крепкий детский сон, я бесцельно кручу круги по району, пока мысли сами собой не возвращаются к прошедшей ночи.

Мне удалось получить ответы на многие вопросы, но не на главный. По той простой причине, что я просто не успел его озвучить. Хотелось отодвинуть развязку подальше, наслаждаясь тем, что есть. Шлёпнуться с небес на землю успеется всегда, а то что это может случиться нельзя исключать.

Потратив час на езду и опустошив бак с бензином до критической отметки, я паркуюсь через дорогу от студии.

В салоне тишина. Сначала негромко играла музыка, но я вырубил её нахер, потому что ни одна песня не попадала в настроение, которое со вчерашнего дня или даже раньше остаётся раздёрганным.

Алиса Павловна просыпается не в духе. Ворчит и извивается юлой, недовольная сковавшими её ремнями безопасности.