Именно это решение окончательно убедило меня в том, что… даже зная всё наперёд, каким будет итог, если бы можно было вернуть время в самое начало, я всё равно ответил бы на ту переписку. Всё равно писал бы ей. День и ночь. Ничего не меняя.

Закончив суетиться за столом, Аня отходит к кухонной столешнице, опирается на неё бёдрами и обхватывает чашку обеими руками.

В такой позе у меня есть возможность рассматривать её целиком. От и до. Длинные ноги, плавные изгибы и высокую грудь, очерченную тканью платья, которая приподнимается с каждым вдохом.

Дыхание, как и моё, частит.

— Ну, скажи что-нибудь, — негромко прошу. — Спроси. Наори. Ударь.

Я поднимаю взгляд и ловлю её глаза. Глубокие, насыщенные зеленью. Внутри что-то обрушивается, оставляя после себя гул в висках и сухость во рту.

Аня слегка хмурит брови и ставит чашку на стол. Не зная, куда деть руки, переплетает пальцы, но тут же размыкает их. Проводит ладонями по волосам, сбивая прядь. Шумно выдыхает, и швыряет в меня претензию:

— Я тебя отпустила, Паш. Взвесила всё за и против — и отпустила, чтобы ты реализовался. Чтобы мог идти вперёд без довеска в виде навязанной жены и ребёнка. Чтобы потом никто не сказал, что я держала тебя силой.

— Меня сложно удержать силой, — парирую. — У нас немного разная весовая категория.

— Ты понимаешь, о чём я.

— Да. Я анализировал то, что ты говорила. Думал, может, ты в чём-то права. Но мозгами не дошёл до того, что права полностью. Я бы поспорил.

— Ты обвиняешь меня в том, что я кого-то вожу в эту квартиру. В то время как Я. Тебя. Отпустила! Я свободна и имею право делать, что хочу. Отпустила — к Марине, к кому угодно! Хотя ты понятия не имеешь, что я тогда чувствовала. Что творилось у меня внутри. После всего этого ты смеешь меня обвинять?!

Не в силах усидеть на месте, я подрываюсь с дивана и подхожу к окну.

У нас маленькая кухня. Я бы сказал — крошечная. На тот момент, когда я брал эту квартиру, не особо располагал средствами. Но я прекрасно помню, что именно здесь, на этой кухне, Аня поставила между нами точку. Оборвала, когда было тонко.

Уперев ладонь в оконную раму, смотрю в тёмное стекло. В нём отражается не двор, а я сам. Разбалансированный и слегка потерянный.

Пульс идёт вразнос. Сердце работает на пределе. С учётом новой информации, полученной от собственной жены, события последних дней видятся иначе. Вновь почувствовать её заботу, нежность, любовь — вот цель, которую я себе поставил.

— Марина прилетала ко мне в начале осени, — выдавливаю признание. — Прилетала потому, что я не обозначил вовремя, что отношения между нами уже невозможны. Она пробыла в городе неделю. Может, чуть больше. Причиной задержки стала ситуация, из-за которой она оказалась в больнице. После этого улетела куда-то на кастинг. Я не вникал, куда именно.

— Ты посещал её в больнице?

— Пару раз наведывался. Да.

— Помимо того, что ты ответственный, ты ещё и благородный, — вспыхивает Аня.

— Ответственный, благородный… Из твоих уст это не звучит как комплимент.

— Ты прав. Это не комплимент.

— А какой твой Андрей?

Я оборачиваюсь, стараясь заглянуть ей в лицо. Застать врасплох не выходит. Она отворачивается, устремляя взгляд то в холодильник, то в дверной проём, то просто в никуда. Моргает, втягивает в себя наэлектризованный воздух. Скрещивает руки на груди и ставит блок, но не тот, который я не смог бы пробить.

Если бы я увидел явный протест с её стороны, возможно, подумал бы об отступлении. Но я вижу эмоции. Отклик. Вижу то, что раскачивает не только меня, и потому выбираю тактику переть напролом. Кажется, это единственный рабочий вариант из всех возможных.

— Иди ко мне…

Я протягиваю руку, почти не дыша. Жду, чувствуя, как от напряжения ломит тело и плечи.

Аня медлит, глядя на мою ладонь. Потом опускает руки вдоль туловища, качает головой и почти невесомо вкладывает свою.

Этого достаточно, чтобы вцепиться в неё крепко. Почти намертво. Потянуть за собой, сесть на диван и усадить на колени. Ткнуться лбом в её плечо, ощущая одновременно облегчение и удовлетворение. Пиздец какую гремучую смесь.

Прямая осанка. Настороженность в каждом жесте.

От её волос пахнет шампунем с примесью кокоса, и я ненадолго прикрываю глаза, проваливаясь в ощущения, которые размазывают. Тепло уходит по венам вниз, сводя мышцы. В такие моменты я забываю, кто из нас кого держит.

— Разумеется, я ни разу не приводила Андрея сюда. Наверное, я слишком тебя уважаю, чтобы так делать, — откликается Аня. — Мы не строим ничего серьёзного. Мы просто… пробуем.

— И как пробуется?

Оторвавшись от её плеча, с трудом разлепляю глаза и вскидываю подбородок.

Смотрю на точёный профиль, длинные ресницы, слегка покрасневшие скулы. Мои руки медленно опускаются к её талии. Я распластываю пальцы, чтобы успеть охватить как можно больше.