Евгений влепил ему оплеуху и обхватил за голову локтем, прошипев.
- Ты сейчас, как никогда близок к тому, чтобы я поднял все свои связи, признал тебя недееспособным, закрыл в психушке, перед этим отжав все, что у тебя осталось. Как тебе такое, папаша?!
Я делаю шаг назад, поспешно скрываясь в недрах квартиры.
Судорожно набираю стакан воды и осушаю крупными глотками.
За ним набираю второй.
Боже, хорошо же жила, а…
Без всего этого!
Нашла, с кем связаться. Это сейчас Павловы - бизнесмены, а по сути - бандюганы. Бандиты бывшими не бывают, да? Или я всё-таки продолжаю верить, как девочка, что с криминалом бывший муж больше не связан.
- Ну все, сынок… Все! Помял батю и хватит! - доносится издалека.
Хлопает дверь.
Соизволили войти в квартиру.
- Извинись, - глухо произносит Евгений.
- Перед кем? Перед потаскушкой твоей? Да ни за что! Ты хоть знаешь, что она с Деминым трется. С тем самым Деминым, который…
Я резко вышла обратно в коридор.
Евгений встряхивает отца за плечо.
- Пап.
Свёкр затихает, но посматривает на меня недобро.
Я его тоже недолюбливаю, хотя бы за то, что когда Никита обратился к нему за помощью, тот отказал, заявив, что Никита - не из их породы. Не в них пошел!
- Что ж… - говорит он скрипуче. - Прилетел в родные края, и то - хлеб. С этим жить можно. Работать? Посмотрим… Гляжу и к кукушке своей рельсы налаживаешь, тоже неплохо, наверное. Оно ведь как, Женька… Своя баба, пусть и с изъянами, но всё-таки много лет с тобой бок о бок прожила. Уже знаешь, на что она способна, все ее движения и мысли видишь насквозь. Тут сюрпризов не будет. А новую возьми, что у нее на уме, к каким целям стремится, сам черт не разберет. Я вообще считаю, что жена должна быть одна-единственная, а баб… Баб, чтобы потрахаться, может быть немерено. Одно с другим никак не связано, это из разных уровней плоскости!
Неожиданно слышу свой голос, будто со стороны:
- Думаю, вы многое могли передать сыну. Но передали самое мерзкое, свой тошнотворный взгляд на верность в браке. Свели свою жену в могилу, и сына тому же учите, чудовище!
- Ты мою жену не знала, ты тех обстоятельств не знала! - выкрикивает старый, сжав руки в кулак.
- Угомонись, папаша, - требует Евгений. - Важное чё пришел сказать или так… повоспитывать?
- О важном за ужином поговорим.
Старик делает шаг вперед, вгоняя меня в ступор.
Здрасьте, мне ещё этого мерзкого человека кормить? Готовить ради него, а потом выслушивать, что и «хозяйка из меня никакая… »?!
- Отлично, давай за ужином. Завтра, - подчеркивает Евгений, опередив меня.
- Завтра?! - возмущенно клокочет свёкр.
- Завтра, бать, завтра. Если не смертельно, то завтра. Бать, ну, правда, я только с дороги, дай отдохнуть, а? - миролюбиво просит Евгений.
Бесит.
Значит, со мной, как с собакой, а со своим сбрендившим на всю голову отцом он сюсюкается.
- Ладно. Завтра. И не планируй ничего на субботу!
- А что будет в субботу?
- День рождения Неярова. Пропустить нельзя, - говорит строго. - Надумал вернуться, соответствуй!
Неяров - важный шишка, с которым ведут дела Павловы.
Наконец, за ним закрывается дверь. Евгений мажет взглядом по мне и спрашивает:
- Чё с ужином, Вик? Я голодный, как стая волков.
Он снова приближается, и я чувствую его запах - тот самый, от которого когда-то кружилась голова.
- Ужин сам себя не приготовит, - настаивает он и добавляет. - К Неярову со мной вместе поедешь!
- Кажется, ты забыл, что мы в разводе?! - психую я. - Я больше не твоя карманная собачонка, чтобы таскаться за тобой всюду.
- Какая ещё собачонка, Вик. Ты - моя женщина, мать моего сына.
- Твоя… кто?! Нет! Не придумывай!
Однако через миг Евгений толкает меня к стене и заявляет.
- Не шуми, родная. На день рождения Неярова ты пойдешь со мной, и точка. Или тебе неважно будущее и жизнь твоего единственного сына?
- Что? Что ты несешь, Жень?! Какое ещё…