Не зря же ты ходишь на гребаную йогу и приобрела курс для домашних тренировок, в том числе.
Дыхательная гимнастика, вот что поможет справиться со стрессом и гневом.
Словно поняв, что я думаю о нем, бывший оборачивается.
- Ужин приготовишь, Вик?
С наглой полуулыбкой.
Его голос звучит спокойно, уверенно. Как будто он имеет право стоять здесь в одном полотенце, как будто он имеет право просить приготовить ему…. ужин!
На языке вертится, с чем тебе приготовить ужин, дорогой?
Может быть, добавить тебе стрихнина в качестве приправы?
Или бросить туда щепотку цианида? Или приправить пургеном?
Наверное, стоит использовать все сразу, да?
Вот только вслух я не успела это произнести, мой язык словно прилип к небу.
В дверь позвонили.
Да что за день сегодня такой?
- Я открою, - двинулся мимо меня бывший.
- Стой! Я сама.
Дернувшись за ним, я лишь довела ситуацию до абсурда.
От резкого движения Евгений делает рывок в сторону, а потом допускает слишком широкий шаг, видимо, желая меня опередить.
Дверь я открыла первой, но…
Перед распахнутой дверью мы замираем оба.
Я - раскрасневшаяся и взбудораженная.
Он - в полотенце, которое медленно сползает вниз.
Хуже ситуации не придумаешь, тем более, перед тем, кто стоит на пороге…
Глава 5
Виктория
- Здорово, сынок. А папке позвонить? Не судьба, наверное? - противно проскрежетал свёкр.
Потом он, скользнув по нам взглядом, заявляет:
- Вот это правильно! Пристроил жену, куда надо. Делом ее рот занял! - ухмыляется пошло, старый извращенец. - А то смотри-ка, распоясалась! Я ведь что хотел? Выговор тебе устроить… Разве это дело? Нет, так не годится, чтобы твоя жена тебя позорила, чтобы после развода по рукам пошла! Таскается… с обсосами всяками. Фамилию позорит!
Чем больше говорит этот противный старик, тем сильнее мрачнеет Евгений. Отец бывшего мужа подтверждает все его мысли на мой счет, теперь уже не отвертеться, что у меня нет мужчины. Хотя, какого черта, спрашивается.
- Константин Сергеевич, здравствуйте. Мы вас не ждали в гости, - говорю я.
Вот черт.
Надо было сказать, Я, а не мы.
Но уже сказала, как есть.
- Если забыли, то мы с вашим сыном больше не муж и жена.
- Рот закрой, потаскуха! - повышает голос. - Павловы не разводятся! Павловы жен вот так, к ногтю! - показывает мне здоровенный кулак, махнув перед носом.
Кулак у него ссохся, выдается костяшками, но старик он всё ещё крепкий и при власти, так что я его опасаюсь немного.
- А если кто развелся, - зыркает с осуждением в сторону сына. - То должен был позаботиться, чтобы жена его фамилию не позорила, не терлась ни с кем, - кривится рот, на губах виднеются капли слюны. - Фараоны хорошо делали. Вот так и надо. Помер, и всех за собой.
- Вообще-то я не помер, пап. Здрасьте ещё раз! - немного повышает голос Евгений, потуже затягивая злополучное полотенце.
- Что мне твое здрасьте? Где твое уважение, щено-о-о… - завел привычную песню старик.
Знаю, что раньше отец поколачивал и сына, и свою жену. Гулял, как кобелина. Жена угасла, ещё когда Евгений учился в школе. Говорит, отец на похоронах жены рыдал, как побитая сука, и целовал мертвой жене ноги. А при жизни срывался на ней по всякому поводу и без них тоже.
После смерти матери побои в семье прекратились. Может быть, смерть жены тряханула так сильно мужчину, и он кое-что осознал. Но теплых отношений уже не было с сыном. Впрочем, это не мешало им общаться, а свекру - лезть в нашу жизнь.
Первое время после развода он не давал мне прохода, преследовал и даже нанял каких-то отморозков, чтобы они побили мне машину.
У меня на глазах расколотили мою малышку битами, облили бензином и подожгли.
Когда Евгений узнал, он всё ещё был в стране.
Дело в полиции замяли, само собой.
У меня на следующий день появилась новенькая машина, а свёкр отстал со своими претензиями, словно и не переклинило его на старость лет.
Но теперь он снова здесь.
Впрочем, щенком Евгения он так и не успел назвать.