Отец смеется хрипло и придерживает ладонь возле сердца, кашляет, со слезами на глазах.
- Какой ты суровый дядя, я бы на это посмотрел! - ухмыляется. - Я вот, о чем подумал…
- Прокашляйся, а то сейчас задохнешься.
Замечаю я это с раздражением, а сам переживаю. Батя, всё-таки.
Какой есть, черт его дери, такой есть!
Другого нет и не будет.
И эта его забота корявая… Тоже за живое цепляет.
- Просрешь Викторию, будешь, как я. На старость лет. Уже подыхать пора, а кругом - никого, и дары твои щедрые никому нахрен не сдались, - заявляет он угрюмо.
В этой угрюмости и его взгляде чувствуется тоска.
Я даже проникаюсь к нему жалостью, и отец это почувствовал, начав кричать:
- Все, пошел на хрен, сидишь тут! Зыришь на меня с жалостью! Себя пожалей! Жену просрал, дети от тебя отдалились. Не нужны мои деньги, я найду, кому их подарить! Охотников много найдется… на благотворительность все пущу.
- Проорёшься, позвонишь. Но учти, я к тебе на приемы бегать не стану, понял?
Он поднимается и застывает, ухмыльнувшись:
- А я понял, кому деньги подарю! - трет руки довольно.
Что ещё этот старый хрыч задумал?
Глава 25
Виктория
Евгений кинул мне деньги, словно подачку.
На, мол, тебе за весь этот год….
Я вспылила и ушла, а потом долго не могла отделаться от мысли, что поступаю неправильно. Я каждый раз показываю свои эмоции, демонстрирую, что Евгений меня задевает, что мне не плевать.
Он ведётся, потому что эмоции - его слабость. Он всегда был жадным до моих эмоций, всегда! И за этот год мало что изменилось, напротив, он, как оголодавший, впитывает каждый всплеск.
Эмоциональный вампир, вот он кто!
Я стараюсь не думать о нем, но не получается.
И это пугает больше всего.
Потому что из некоторых ситуаций невозможно выйти победителем. Особенно когда противник - это человек, который знает все твои слабые места.
И особенно когда в сердце всё ещё остались живы чувства…
Стоит признать, я не перестала любить бывшего мужа, и он утверждает, что тоже до сих пор любит меня. Но его любовь стала уродливой и грязной, разве любящий мужчина так расчетливо бы наносил удары, желая сломать и прогнуть?
Как мне теперь снова поверить в его слова, что он может быть другим, что он сожалеет.
Нет, не получается даже на миг представить!
Целый день я мечусь: то в поисках работы, просматривая объявления, то в прострации и задумчивости, в мыслях о том, во что превратилась моя жизнь. Добавить сюда стресс, перенесенный после похищения, и становится легко понять, какой компот творится у меня в мыслях.
Просто непередаваемый!
А потом, вечером, на пороге моей квартиры появляется гость, которого я не ждала.
Рита.
Я не могу поверить своим глазам, когда вижу ее по ту сторону двери.
Она звонит без конца, раздражает неимоверно.
Я открываю резко.
- Что тебе нужно?
- Виктория Сергеевна, - у нее вид побитой собаки. - Я хочу с вами поговорить.
- О чём, Рита? Нам не о чем разговаривать?
- Пустите меня? - мнется.
Глаза грустные, со слезами.
Да за что мне это?
Я отступаю, давая ей пройти, но предупреждаю:
- Дальше коридора я тебя не пущу. Выкладывай по-быстрому, что хотела.
Она вздыхает и поднимает на меня грустный взгляд.
- Виктория Сергеевна, вы должны… Должны меня понять.
- Вот это номер. С чего бы это?
- Как женщина - женщину! - заявляет она. - Я же беременна, в конце концов! - всплескивает она руками. - Беременна от вашего сына! У нас ребёночек будет! - канючит она. - Понимаете? А ваш бывший муж… Настроил Никиту против меня. Помогите!
Она цепляется за мои руки и смотрит в глаза с надеждой.
- Я мамой стану! Вы должны меня понять! Должны!
- Рита, прекрати, - прошу я. - Ты не со мной должна говорить.