– Ольга, то, что тут произошло, не имеет к тебе отношения. Эта сторона моей жизни тебя не касается. Иди домой.

В этом весь Ольшанский. Этот хозяин жизни и не думал оправдываться. Командир чёртов. Следом за ним выскочила та, на шпильках. Смазала по мне взглядом, полным превосходства, какой то шальной наглости. Она повисла на плече Романа, тут же превратившись в блеющую овцу.

Голосок у неё был просительный, лисий:

– Миленький, Ромашечка, хочешь, я ей скажу, что ничего не было? Я ей скажу так, как ты захочешь.

– Пошла вон! – рявкнул Ольшанский и я в первую секунду даже не понимала, к кому это относилось, к той женщине или ко мне. Его мадам на шпильках оказалась сообразительнее меня. Быстро смылась за дверь внутрь номера и плотно закрыла дверь. Мы с мужем остались одни в пустом длинном коридоре. И всё же его пассия успела бросить на меня взгляд, полный стервозного превосходства!

У меня в мозгах противно ползало какое-то несуразное “Ромашечка”. Это Ольшанский “Ромашечка”?

Муж по хозяйски обнял меня за талию, другой рукой взял за подбородок. Заставил смотреть ему в глаза. Я дёргалась, пытаясь вырваться из его захвата, руки Романа налились сталью:

– Ты сейчас пойдёшь домой, Ольга, приведёшь себя в порядок и встретишь меня дома. Там сможешь задать свой вопрос.

Он наклонилсяко мне, я в брезгливом ужасе со всех сил отпихнула его. Он что, надумал поцеловать меня? Совсем сдурел? Это после всего, что сейчас было?!

– Не прикасайся ко мне, Ольшанский.

– Почему? Ты моя жена, хочу и прикасаюсь.

– Я видела достаточно, чтоб больше не быть твоей женой.

Он большим пальцем руки обвёл мою скулу, чуть оттянул уголок нижней губы:

– Никогда не спорь со мной, ты знаешь, я не позволяю этого. То, что происходит в моей жизни тебя не касается, Ольга. Я делаю твою жизнь сказочной, ты не лезешь в мою. Причём, говорю это раз и навсегда, повторять не буду: я тебя ничем не обидел и не обижу.

Да он вправду настолько циничен, ожидает, что я буду терпеть все его случки? Он случайно берега не попутал? Я себя, между прочим, не на помойке нашла.

Ольшанский чуть сощурился, всматриваясь в меня:

– Поняла?

Похотливая зараза! Он ещё смеет учить меня как мне быть.

Я уже вырвалась из его захвата, отскочила на шаг, поправляя на себе одежду, набрала воздуха, задышала, вернулась к жизни. Слюна горькая, вязкая, как кисель забила горло, я еле выдавила из себя:

– Я подам на развод.

– Гордая? Смотри, не приползи потом на гордых коленях ко мне за помощью.

– Не приползу, не рассчитывай.

Себе поклялась – умирать буду, не попрошу его ни о чём никогда в жизни.

Из номера показалась любопытная физиономия его “подружки”. Наглая, бессовестная, она улыбалась! Смотрела на меня и весело скалилась.

Ольшанский внезапно изменился. Стал чужим, холодным, глаза подёрнулись раздражением. Он вдруг потерял ко мне интерес:

– Развод? Подавай, Ольга. Мне не нужна жена, которая не верит моему слову.

Я подняла на него глаза: как он смеет! Просипела:

– Я видела всё своими глазами, чему мне надо верить…

Ольшанский больше не сказал ни слова. Не отвёл от меня взгляда. Между нами повисла тишина и вот она-то была самой страшной.

Роман отвернулся от меня, впихнул свою на шпильке в номер 313 и закрыл перед моим носом дверь. А я, оплёванная, стояла в коридоре и не понимала, что сейчас было. Смотрела на дверь, что захлопнулась перед моим носом. Слышала, как рявкал муж, его бабенцию не было слышно.

Медленно пошла к лифту, невидящими глазами смотрела на себя в зеркало внутри тесной кабины спускаясь с третьего этажа. Меня трясло, я, пошатываясь, дошла до машины.

Долго сидела сцепив пальцы на руле уставившись на обручальное кольцо на безымянном пальце. Вот и всё.

Развели нас буквально в первом заседании, Ольшанского я не видела, вместо него прибыл адвокат.

Муж с барского плеча купил мне двухкомнатную квартиру и машину. Я пришла в брак вообще с пустыми руками, так что, это был щедрый подарок. Его адвокат сообщил, что моё появление в конторе мужа, где я работала переводчиком нежелательно. Добавил: “Так как решение я приняла самостоятельно, теперь и управлять дальнейшими событиями своей жизни я буду самостоятельно”.

Моему браку было всего полгода. Какая то я соломенная жена-невеста. Странное знакомство, огненная страсть ночью, холодная мужская сдержанность днём. Горячие, по звериному голодные и нежные ночи, безумная страсть и абсолютный ледяной игнор днями напролёт, дали результат: я беременна, но теперь мой бывший муж – этот двухметровый осколок льда никогда не узнает об этом.