Да что я сделал то? Разве она сама хотела сохранить нашу семью? Увидела непонятно что, Маринку, ползающую на коленях, а возомнила меня подлецом! Меня! Ольга не поверила мне как изменщику. Почему я должен был перед ней оправдываться? Я в то время искренне думал, что моё время это мой самый ценный ресурс и тратить его на женщину, не поверившую мне с первого слова – нет!

Уходя от меня, разве Оля подумала о моих чувствах? Я, сам Ольшанский, щенком домой бежал, мне от неё ничего не было надо, только смотреть как сияют рассыпавшиеся волосы по плечам, вдыхать её всю, купаться в ёё любви. И вот эта женщина, которую я так любил – усомнилась во мне?

Как я тогда инфаркт не получил от ущемлённой гордости…

С ума сойти, Ольга мне отомстила на все сто. Не пришла, не попросила помощи. Из гордости, обременённая ребёнком пошла работать в магазин! Это какая же в ней гордыня. С образованием специалиста, которого ищут днём с огнём, пошла общаться с покупателями и двигать ящики.

Как не знаю кто повела себя!

Как собака набирает блох, так и она набрала себе проблем. Нашла же мужика, от которого родила, я уверен, вместе не живут. Кольца то нет на пальце – нет! Мальчик у меня, а не с папашей? – у меня! Хозяин магазина послал к чертям без денег? – послал! Я, конечно, с этими ухарями разберусь. С обоими!

– Игнат! – рявкнул так, что помощник замер на полуслове:

– Игнат, бери Кутепова, дёргайте в налоговую и в трудовую инспекцию. Пусть берут банду и чешут, хватают за рога хозяина магазина, где Оля работала. Мне дела нет, почему его не вынюхали раньше, но теперь за Олю отомщу по полной. Уволить женщину, когда она оказалась беспомощна – раскатайте его до трусов. Потом мне доложить.

– Шеф, если позволите, дам распоряжение Кириллу также менять цветы на свежие в палате Ольги каждое утро.

– Дай. Ольга белые розы любит. Вернее любила.

Чёрт, как же воспоминания поджимали меня. Время прошло и сравнение, скажем прямо, не в мою пользу. Если раньше Оля была киской с мягкими лапками, то сейчас это была раненая пантера, готовая запустить мне зубы в шею, стоило к ней приблизиться.

За что она так ненавидела меня? Ольга сильно изменилась. В ней появился стальной стержень при всей внешней хрупкости. Как ловко она обходила углы в разговоре, полностью скрывая всю информацию о себе, прятала все эмоции. Извелась бедная, я ведь видел, как она искала слова, чтоб защитить своего сына. Глупая, перепуганная женщина. Не верит, что у мужчин сильное сердце, способное жалеть и помогать, даже, если это твой бывший мужчина?

Глава 11

– Оля!

Нежным тёплым флёром коснулся щеки родной бас, я думала, мне это снится.

– Оля!

Я чуть не подпрыгнула, проснувшись и заметив над собой в предрассветной синеве лицо Романа:

– Как ты, Ольга? Что болит?

Я спросонья хлопала глазами, инстинктивно натягивая одеяло к подбородку. Что Роман здесь делал так рано…

– Оля, мне сегодня срочно понадобилось уехать по делам, я вернусь через пару дней, – бывший нависал надо мной, а я вжималась в подушку, сдерживая собственное дыхание от неловкости. Неумытая, с нечищенными зубами и в неприбранной кровати – вот что меня сейчас волновало больше всего.

– Уезжаешь? – беспомощность навалилась на меня бетонной плитой, я бестолково повторила фразу за Романом: – А …

Продолжить не успела.

– Не волнуйся, Мишка твой под присмотром, няня толковая, глаз не спускает с ребёнка.

Я закивала:

– Спасибо, Роман, я уже выздоровела, мне гораздо лучше, я скоро заберу сына.

Ольшанский прижал мою ладонь к губам:

– Оля, мне так жаль.

Передать не могу, какой волной захлестнуло сердце. Это прикосновение закинуло меня туда, где я была защищённой, любимой и желанной. А теперь что это? Приглашение подчиниться и оплатить его заботу?

– Роман, прошу тебя, просто помоги мне, – я вытащила ладонь из его лапищи, – пожалуйста, не ставь мне никаких условий.

– Не понял, о чём ты? – глубокое марево тёмного малахита его взгляда грозно пронзило мои глаза. Настолько требовательно Роман вглядывался в меня, что я еле пролепетала: – Мне сейчас не у кого просить помощи, как только у тебя и я не представляю более зависимого положения.

– Продолжай, договаривай, – в его голосе что то звякнуло, передо мной был тот самый хитрый и жёсткий переговорщик, который не пропустит ни одной буквы, не вывернув её себе на пользу.

– Я не знаю, Ольшанский, какую плату ты потребуешь от меня за помощь.

– Дура. Как была дурой, так ею и осталась. Пойми своей бабьей головой, что мужчина не собирает сметану на говне.

– Я понимаю, как обязала тебя своим ребёнком, просто прошу, пожалей моего мальчика. Я встану как можно быстрее и заберу Мишу.