Со вчерашнего вечера у нее была небольшая температура, но ей не хотелось, чтобы Дмитрий волновался, поэтому с трудом, но крепилась, да и сейчас он не дома, поэтому она попросила водителя отвезти ее в больницу, поехала она со своей охраной. Из-за того, что она в положении, врач, который изначально занимался ее лечением сперва сделал общую диагностику. С малышом все было хорошо, только небольшая температура у матери вызывала учащение сердцебиения плода. Ей сейчас нельзя было принимать лекарства, поэтому доктор настоял, чтобы она возвращалась домой и сбивала температуру естественным путем, ведь поднялась ее температура, как раз из-за холода.

— Давай в том же духе! Не думала, что ты так быстро восстановишься!

Светлана подошла к доктору и поблагодарила. И вот она вышла из больницы, собиралась уже садиться в машину, как в парке возле больницы увидела знакомую фигуру. Она остановилась и вглядывалась несколько секунд, ожидая, когда она обернется, и вот она увидела ее лицо. Это Виктория Александровна. Но Дмитрий же сказал, что у нее все в порядке с анализами, и что она теперь должна в тюрьме сидит. Что же она делает здесь? Да еще в больничной одежде! Что же случилось?.

— Светлана Макаровна? — позвал телохранитель, заметив, что она остановилась. Светлана махнула рукой и зашагала навстречу к Виктории Александровне. Мужчина следовал за ней, стараясь прикрыть девушку со всех сторон.

— Мама, — осторожно позвала Светлана.

Виктория Александровна напряглась, она повернулась, чтобы взглянуть на стоящую неподалеку дочь, и натянуто улыбнулась.

— Ах, Света, что ты здесь делаешь? — ее лицо уже не было таким бледным, как прежде.

— Это я должна тебя спросить. Почему ты здесь, да еще и в больничном халате, что-то не так? — ее голос был низким, Светлана боялась услышать плохие новости, так как смерть Елизаветы Родионовны уже заметно ее подкосила. Сидя дома, с детьми и с мужем, она не могла выставить свои горькие чувства напоказ. Если вдруг что-то произойдет и с Викторией Александровной, то она вряд ли сможет это пережить.

Женщина подошла к Светлане и окинула взглядом ее свободную одежду и обувь на плоской подошве.

— Я слышала, ты беременна?

Она не хотела прибегать к лечению, у нее отсутствовало желание жить, поэтому Итону ничего не оставалось, как поделиться с ней этой новостью. Он сказал: «она, как и вы, немало страдала. Если вас нисколько не волнует ее счастье, то можете попросту пустить все на самотек и отказаться от лечения». Договорив, он ушел.

Виктория вспомнила, как потащила десятилетнюю дочь за собой в совершенно незнакомую и новую жизнь, как они вместе переживали трудности, согревали друг друга, делили все радости и горе.

Теперь, когда она беременна, их отношения с Дмитрием должно быть стали еще прочнее. Было бы здорово увидеть ее счастливой, если бы только она могла прожить подольше и позаботиться о внуках. Именно новость о том, что Светлана беременна, заставила ее начать лечение. Она безумно хотела увидеть дочку счастливой, после всего того, что ей пришлось пережить.

— Я в порядке, не волнуйся…, — Виктория взяла дочь за руку.

— Я хочу знать правду, — одернув руку, потребовала девушка. Было очевидно, что мама намерено что-то скрывает, а значит, это была не пустяковая болезнь.

— Пойдем в палату, — безвыходно вздохнула женщина, понимая, что ей не удастся ничего утаить. В ее палате было тихо, а парк был переполнен людьми

Не говоря ни слова, Светлана согласилась и последовала за ней в стационарное отделение. Она вошла в палату и открыла окно. Между больницей и зданием, в котором она жила раньше, находился тот самый парк.

— Давно ты здесь? — спросила Светлана.

— Уже несколько дней, — Виктория присела на край кровати и поманила ее рукой. — Подойди.

Светлана подошла и села на край кровати, Виктория крепко взяла ее за руку

— Я безумна рада тому, что ты беременна, — Светлана осторожно опустила глаза. — Моя болезнь наследственная. Ты не переживай, доктор сказал, что если я буду следовать предписанному лечению, то спокойно проживу еще несколько лет, — добавила Виктория.

Внезапно Светлана крепко обняла мать, и произнесла, задыхаясь от рыданий:

— Почему все это происходит? Ты знаешь, как мне тяжело…

— Светочка, не грусти, мне станет лучше, вот увидишь, еще буду помогать тебе с воспитанием малыша, — Виктория похлопала дочь по спине. — Итон сказал, что пока я прохожу лечение, он поищет кого-нибудь, кто поможет смягчить наказание.

Светлана помолчала не много, а затем ответила:

— Мама, как ты думаешь, что причиняет человеку наисильнейшую боль?

Виктория решила, что воспоминания о прошлом навели ее на грусть, поэтому она попыталась ее успокоить:

— Прошлое в прошлом, а в будущем ты будешь жить счастливой жизнью.

— Я считаю, боль - это когда родные тебе люди сопровождают тебя всю жизнь, но ты ничего не знала, и не подозреваешь о вашем родстве, и только когда они уходят из жизни, ты обо всем узнаешь и становится невыносимо больно.

— Ты… ты что-то знаешь? —напряглась Виктория Александровна.