Эмоции, которые Светлана не осмеливалась показать дома, вырвались наружу и предстали перед Викторией. Не обращая внимания на ее слова, Светлана думала о том, что произошло между Елизаветой Родионовной и Дмитрием.

— Ах, Светочка! — вздохнула Виктория. — Я всегда относилась к тебе как к собственной дочери. У меня изначально не было выбора, он был внебрачным сыном моего отца, никто даже не знал кем была его мать. Никто из знакомых и не знал о его существовании, но он ко мне хорошо относился. Я ему должна.

— Мама, о чем ты говоришь? — Светлана вытерла слезы, она протянула руку и коснулась лба Виктории. Она ничего не могла понять, вдруг это последствия болезни?

— Я в порядке, — Виктория убрала ее руку. — разве ты не узнала о своем родстве?

Светлана сидела неподвижно на краю кровати, она уставилась на Викторию с выпученными глазами и далеко не сразу смогла обрести дар речи:

— Каково мое родство? Кто это он? Ты же - моя мать, а отец - Макар Лукъянов.

— Макар не твой отец, — хотя Макар и был мертв, ее ненависть к этому человеку никуда не исчезла.

Более того, ей казалось, что он не заслуживает того, чтобы Светлана называла его «отцом».

Пора сказать правду. Виктория взяла Светлану за руку:

— Светочка, твоего отца зовут Демидов Геннадий, он — мой кровный брат. О нем знают только члены семьи…

— Мама, о чем ты говоришь, я - твоя дочь! Я и знать не знаю ни о каком Геннадии, — подскочила Светлана. Она отказывалась мириться с этой новостью.

— Света…, — Виктория знала, что все это могло стать большой неожиданностью для дочери и что ей потребуется время на то, чтобы принять ситуацию. Тем не менее, говоря всю правду, она предполагала, что Светлана уже обо всем догадывалась, но она и подумать не могла, что дочь ни о чем не подозревала.

— Ты явно устала, отдохни, а мне нужно возвращаться, дети уже заждались, — Светлана не хотела больше ничего слушать и направилась к выходу.

— Приходи, как почувствуешь, что хочешь обо всем узнать. Цепочка, что у тебя на шее, досталась тебе от твоей настоящей матери.

Светлана взялась за дверную ручку, открыла дверь и быстрым шагом удалилась. Девушка почти бежала, а телохранитель старался за ней поспеть:

— Не торопитесь.

Светлана пропустила его просьбу мимо ушей, желая лишь поскорее убраться из больницы. Она не хотела ничего слышать от Виктории. Сев в машину, она приказала водителю:

— Скорее, уезжаем отсюда.

Водитель завел машину, а телохранитель бросил на нее обеспокоенный взгляд:

— С вами все в порядке?

— Да, — оглянувшись, кивнула девушка, затем задумалась на секунду. — Никому не говорите о том, что сегодня произошло, вы меня услышали? — добавила Светлана.

И водитель, и телохранитель утвердительно кивнули в ответ. Всю дорогу Светлана находилась в трансе, ей казалось, будто происходящее — это всего на всего страшный сон.

Вернувшись домой, девушка поднялась наверх, зашла в ванную, намочила маленькое полотенце, затем приложила его ко лбу и легла на диван. Должно быть, у нее просто поднялась температура, что легко могло вызвать галлюцинации. Геннадий был ее отцом?! Она его ни разу не встречала, как такое возможно?.

Светлана отчаянно хотела успокоиться, но на сердце у нее лежал камень, тяжесть которого не позволяла ей даже думать. Вспомнив слова Виктории, она потянулась к цепочке на своей шее и стала медленно и осторожно перебирать ее пальцами.

Спустя некоторое время Светлана наконец пришла в чувство и привстала, затем положила мокрое полотенце на стол и сняла цепочку с шеи. Она была достаточно простой и без кулона, Светлана не увидела в ней ничего особенного, даже когда понесла ее к свету. Единственное, в чем она могла быть уверена, так это в том, что это была платина высокой пробы. Цепь особенно ярко блестела на свету и совсем не выглядела старой.

Пытаясь снова надеть цепь на шею, она заметила крошечные буквы на застежке. Чтобы лучше разглядеть, что там написано, она встала, подошла к окну и поднесла цепочку к свету. Светлана четко смогла разглядеть буквы «ГБ.08.ZA0102».

Что это может значить? Она никогда раньше не видела подобного названия бренда. Светлана внимательно осмотрела цепочку со всех сторон, но не заметила ничего, кроме тех букв и устало откинулась на спинку дивана. Если все действительно так, как сказала Виктория, и эта цепь досталась ей от матери, то надпись явно что-то значит. Зачем же тогда передавать ее дочери?

Она не чувствовала никаких эмоций к незнакомой женщине, наоборот, вся ситуация казалась ей абсурдной.