Света положила ей руку на плечо и усадила за стол, веля ей не отягощать себя морально: главное, пусть следует за своим сердцем в делах душевных. Робея, Кира не находила в себе смелости посмотреть ей в глаза, потому что на самом деле, ничего у нее со Стасом не было.

— У каждого свое счастье, — под столом Дмитрий взял Светлану за руку, сжимая ее ладонь. Ему не хотелось, чтобы она горевала из-за того, что происходило у других. — Пей, — он поставил перед ней стакан молока.

Светлана понимала, что он имел в виду: не нужно вмешиваться

Просто она слишком много думала о Кире ввиду их взаимоотношений. Светлана осушила бокал молока.

— Мамочка, — Маша протянула ей яйцо, которое чистил Дмитрий. — Это тебе, ешь, — подняв ручки, девочка поднесла еду к Светиному рту. Вот он, преданный родителям ребенок.

Светлана откусила яйцо из детских рук. Неизвестно, почему, но сегодня вкус у него особенно приятный.

Она потрепала дочку по голове, а Дмитрий вытер салфеткой желток, оставшийся на уголке ее губ. Свете стало неловко, она хотела сама вытереть себе рот, но в итоге столкнулась взглядом с бездонными глазами супруга. Вспомнив, как он говорил о проявлении супружеской любви при посторонних, Светлана убрала руку обратно, позволяя ему утереть ей рот.

Маша юркнула в объятия Дмитрия, хихикая. Ей нравилось, когда родители вели себя так, ибо это казалось ей счастьем.

Заметивший их поведение Стас оцепенел, а после шумно выпил молока, делая большие глотки.

— Не надо сутра пораньше тут нежничать. Как, по-вашему, Итон должен себя чувствовать? У него в его года ни одной девушки не было, — расхохотался Стас.

Последний же презрительно посмотрел на друга. Доев яйцо, он встал из-за стола. То же самое сделал и Паша.

— Я поел.

— Пойдем, отведу тебя, — с каждой секундой Итон все сильнее ощущал, что они с мальчиком одного поля ягоды.

Выйдя за дверь, они столкнулись с приехавшим сюда Трифоном.

— Доброе утро, Трифон Олегович, чем вам помочь? — остановился Итон.

— Я к Свете, — на лице мужчины показалась слабая улыбка.

— Она сейчас завтракает, — улыбнулся в ответ собеседник. — Не подождете ее тут?

— Конечно, — Трифон не возражал. Взгляд его упал на Пашу: маленького, красивого на вид, глаза и лицо — точная копия Дмитрия. — Тебя Паша зовут? — спросил с улыбкой мужчина.

— Да, меня зовут Лукъянов Павел, но можете звать меня Пашей, — вежливо ответил мальчик.

Трифон оцепенел: Лукъянов? Разве мальчик не носил фамилию отца – Гусев? Это фамилия Светы? Он учуял что-то необычное. Интересно.

— У тебя красивое имя, — на лице Трифона расцвела очаровательная дружеская улыбка.

— Папа тебя так назвал?

— Нет, мама, — ответил ребенок, не заметив в вопросе никакого скрытого смысла.

Трифон всегда улыбался так, что остальные не воспринимали его как плохого человека, поэтому Пашина осторожность поутихла.

— Тогда твоя мама очень крутая… — говоря, мужчина заметил, как Светлана вышла вместе с Дмитрием. — Сегодня я отведу Вас встретиться с тем мастером.

— Хорошо, — согласилась женщина. — Только подождите немного.

Светлана обернулась к Дмитрию и сразу же услышала, не успев открыть рта:

— Мы с тобой, — Дмитрия совсем не радовал энтузиазм Трифона по отношению к его жене. Отпустить ее одну с ним? Разум его пока еще не оставил.

— А с детьми как быть? — у Светы округлились глаза.

— С собой возьмем, — оставлять ребят было бы неспокойно, лучше их держать при себе.

Светлана знала, какой у Дмитрия характер: если он уже что-то решил, едва ли она это изменит.

— Далеко это? Вечером вернемся? — Спросила Светлана. Если далеко, то нужно будет подготовить детям вещи.

— Можно вернуться сегодня, если поедем сейчас, — отозвался Трифон, глядя на Дмитрия. — Дмитрий Ильич, из-за меня волнуетесь?

— Я никогда не относился к Вам как к сопернику, — произнес Дмитрий настолько ровным тоном, что аж в дрожь бросало, усмехаясь и закидывая руку на плечи Светы. Он намекал, что у Трифона статуса на такое не хватает.

— Тогда я подожду снаружи, — бросил оппонент, улыбаясь, хотя и злился. Жестом, он наказал Алексею вывезти его.

— Кто это? — спросил Стас, подходя к Итону.

— Перевозский домовладелец, — преуменьшил тот.

— Непростой он. Хромой, а добился уважения, наверняка обладает кое-какими талантами, — Стас почесал подбородок, глядя вслед Трифону. — О поезде куда только что тут говорили? — он вновь посмотрел на Итона.

— К какому-то мастеру, умеющему отделывать шелковую ткань Шармез.

— Шармез? — чуть ли не подпрыгнула от волнения Кира, услышав их.

— Дорогая она? — удивленно посмотрел на нее Стас. — Почему я о ней не знаю?

— Да что ты вообще знаешь? — с пренебрежением посмотрела на него Кира.

— Я… — Стас не нашелся, что сказать.