— С повинной? — усмехнулась та. — Тихон, я что, дура по-твоему? Не морочь мне голову.
Анастасию не устраивало, что все на минуту забыли о ней и о том, что ей нужно, и решила вмешаться, обратившись к Людмиле:
— Ты, заставь его подписать.
— Заткнись!
Людмила крикнула во всё горло. Шансы на то, что она благополучно выберется отсюда, стремились к нулю. И чем больше она понимала, в каком положении находится и что её ждёт; тем острее она реагировала на всех, кто смел ей докучать. Её судьба висела на волоске, куда ей думать ещё и о других?
Лицо Анастасии распалилось от гнева.
— Не забывайся! Я могу в любой момент сдать тебя полиции!
— Сдать? Давай! — Людмила изображала бесстрашие.
— Это ведь ты всё это устроила!
— А ты не участвовала? Тебе уже поздно идти на попятную.
Анастасия замолкла. Продолжая бороться за себя до последнего, Людмила взывала к Тихону:
— Тихон, присоединись ко мне. Я обещаю, я отпущу Гешу.
Тот усмехнулся.
— Боюсь, в этом уже нет необходимости.
В этот момент высвободивший руки из верёвок Георгий перехватил запястье Людмилы. Тихон тут же подбежал на подмогу, и вместе они выбили нож из руки женщины. Затем Тихон скрутил её и повалил на пол. Георгий избавился от верёвок, обвитых вокруг тела.
— Отпусти! — Людмила брыкалась.
Георгий извернулся и приставил нож к лицу Людмилы. Из её щеки выступила кровь.
— Сейчас ты умрёшь.
— Доволен? — усмехнулась та. — Ты потерял Марию, потерял и свой ребёнок.
Глаза Георгия округлились.
— Откуда ты знаешь?
Тихон иступлено уставился на друга. Ребёнок? Какой ребёнок?
— Что ты сделала? — Тихон вдавил голову Людмилы в пол.
Та залилась хохотом.
— Ещё до того, как ты развёлся, я узнала об этом. Она почувствовала себя плохо, и я пошла с ней в больницу. Там я узнала, что она носит твоего ребёнка. Это одна из причин, почему я хотела, чтобы она умерла. Я боялась, что из-за ребёнка ты снова захочешь быть с ней. Мне нужна была её смерть! Да, я сдохну — так же, как и твой ребёнок.
Раздался надрывной крик. Георгий стал резать лицо Людмиле. Увидев её окровавленную, Анастасия в страхе опустилась на пол.
— Я буду убивать тебя медленно! — хрипя смаковал Георгий.
Он принялся разрезать другую половину её лица. Тихон настороженно посмотрел на начальника. Мария носила его малыша. Из-за нерожденного ребенка Георгий теперь хотел убить Людмилу.
В момент, когда Георгий упивался жаждой крови, Людмила укусила его за руку. От боли он ослабил хватку, и ей удалось вырваться. Женщина помчалась к окну.
— Вам меня не поймать!
Она больше не хотела сидеть взаперти, больше не хотела прятаться, страдать. Людмила обернулась и сказала Георгию:
— Я буду гореть в аду — и тебя за собой потащу!
Тихон побежал за ней, но было поздно, и Людмила махнула через окно. Квартира находилась на восьмом этаже. У неё не было шанса пережить падение. Тихон посмотрел вниз и увидел окровавленный труп под окном.
Он сглотнул и повернулся к Георгию.
— Она мертва. Я сообщу в полицию.
Георгий выпустил из руки нож и медленно выдохнул. Тихон сказал:
— Сначала отвезу тебя, потом…
— Не нужно, — перебил Георгий. Затем он сказал Михаилу: — Ты отвези меня.
Брат согласился.
— Миш… — почти шёпотом протянула Анастасия.
Она смотрела на сына, и сердце её разрывалось. Михаил долго перебарывал себя и, в конце концов, сказал:
— Иди в полицию.
Вместе с братом, он направился на выход. Анастасия не отрывала взгляд от него.
— Я же твоя мать.
Михаил не обращал на неё внимания. Братья покинули квартиру.
Вокруг трупа Людмилы собралась толпа зевак, но Георгий лишь смотрел перед собой. Михаил же из любопытства поглядел на труп. Тело её было обезображено.
— Пойдём, — сказал Георгий.
Михаил медленно катил коляску вперёд. Братья молчали. И в какой-то момент Михаил, подобрав в голове слова, сказал:
— Прости меня за мать. Мне жаль, что так вышло.
Глава 965 Разберёмся со всем сами.
— В полицию я обращаться не буду. Лучше попытайся её вразумить. А ты, как я уже говорил, отучись и приходи ко мне в фирму, будешь помогать.
Слова брата глубоко тронули Михаила. Он молчал, не зная, что ответить на такую щедрость; не мог подобрать слова, хотя ему хотелось очень многое сказать брату. Спустя какое-то время он лишь произнёс:
— Спасибо.