Виктория Александровна тем временем сидела на первом этаже с Вениамином. Уход Ильи Никитича стал для него настоящим ударом. Кира тоже не смогла уснуть, поэтому поднялась к Светлане и заодно решила помочь с детьми. Все разошлись по комнатам лишь за полночь, почувствовав подступающую усталость.

Светлана слегка вздремнула и почувствовала жуткий голод. У нее за целый день крошки во рту не было. Поднявшись, она укрыла детей и Киру одеялом и подошла к столу, чтобы налить воды. Осушив стакан, она хотела уже вернуться в кровать, но заметила снаружи тусклый свет и выглянула в окно: горели подъехавшей к дому машины. Внутри кто-то сидел, но выходить они не спешили.

Стас сидел за рулем, Итон – на пассажирском, а Дмитрий – сзади у окна. Сегодня они плюс-минус расправились с основными делам: погребальная урна, гроб и т.п. И все из лучших материалом. Конечно, это являлось не более, чем утешением для живых. Человек умер, и даже лучшие вещи не способны были его вернуть.

Итон держал в зубах сигарету, чтобы немного успокоить нервы. Он единственный из них троих курил, а из-за беременности Сары уже подумывал бросить. Когда Дмитрий потянулся за сигаретой, Итон с сомнением окинул друга взглядом, но все же вытащил одну из пачки и передал ему. Наклонившись, он поджег Дмитрию сигарету.

Дмитрий никогда раньше не курил, но сейчас ему хотелось чем-то себя успокоить. В итоге мужчина нахмурился и закашлялся: запах дыма был ему непривычен..

Время шло. Наступил день похорон. Небо заволокло тучами, и атмосфера стояла тяжелая. Все мужчины надели черные костюмы, их жены – черные платья или же кофты с брюками, макияж они нанесли невзрачный. Людей пришло довольно много, больше, чем на похороны Елизаветы Родионовны. Цветочный венок вынесли из зала и поставили у входа. Рядом с ним стояли Светлана с Дмитрием, оба полностью в черном, и приветствовали людей.

— Сочувствуем вашей утрате, — Галина Петровна и Фадей Никонович пришли в месте.

Они замерли перед входом, заметив бледное лицо Светланы. Галина Петровна взяла ее за руку.

— Поберегите свое здоровье.

— Да, конечно.

Светлана сегодня не красилась, а волосы просто завязала резинкой в хвост. На левым ухом у нее был прикреплен белый цветок. Они с Дмитрием поприветствовали Галину Петровну с Фадеем Никоновичем, и те вошли внутрь. Собор был большим, величественным и торжественным. Пара остановилась в середине помещения, перед фотографии покойника.

Смотря на черно-белую фотографию, Фадей Никонович расположенные рядом с гробом. Глаза тут же покраснели, их заволокло пеленой слез. Старик помнил день свадьбы сестры с Ильей. Жених в черном костюме выглядел таким статным, мужественным и сдержанным. Они держались за руки и, казалось, идеально друг другу подходили. Ох уж эти шутки судьбы…

Вся жизнь пролетела, как один миг. Сейчас он жалел, что разрешил сестре выйти за Илью замуж, буквально дал разрушить две жизни, даже три. И следующее поколение чуть не загубили. Глядя на фотографию, Фадей Никонович по себя обратился к умершему:

— Илья, я прощаю тебя. Ты уже покинул этот мир. Боюсь, я скоро к тебе присоединюсь

А пока хочу раскаяться пред тобой во всех своих согрешениях.

С тех пор, как Фадей Никонович узнал всю правду, здоровье его подкосилось. Он держался только благодаря заботе жены.

— Ладно, пойдем, — шепнула Галина Петровна мужу, ведь сзади уже собралась очередь.

— Покойся с миром, — прошептал он напоследок.

— Мертвые уже мертвы, нужно беречь живых, — Николай Чистяков, друг Дмитрия, пришел вместе со своим шурином Игнатом. Вдвоем они выразили супругам свои соболезнования.

Николай Кузьмич пришел почтить умершего лишь ближе к обеду, вместе с ним пришла и женщина по имени Ирина. Людей было много, но все вели себя сдержанно и порядочно. Ничего выходящего за рамки не происходило.

Траурное мероприятие закончилось около двух часов дня. За все это время Дмитрий со Светланой ни разу не присели. С утра у них и крошки еды во рту не было. Кира принесла им два стакана воды, чтобы они хотя бы смочили рот.

В три часа и десять минут начали похороны. Черное авто, подобно вороному коню, пронеслась через город и въехала в пригород. Здесь располагалось кладбище, у которого машина и припарковалась. На улицу вышли группа тех, кто решил проводить Илью Никитича в последний путь. Дмитрий шел впереди, держа портрет отца. Дети семенили по бокам от него. Светлана держала дочь за руку. Оставшиеся люди шли следом.

Дул легкий ветерок, покачивая верхушки сосен и кипарисов. В воздухе стоял едва различимый запах хризантем. Вокруг было тихо и пустынно.

Остановившись у мраморной плиты, все обратили внимание, что надгробия уже поменяли: теперь здесь располагалось сразу две фотографии, а над ними – имена умерших. Слева значилось: «Гусев Илья Никитич», а справа – «Гусева Елизавета Родионовна, жена».