Дмитрия и правда не было в комнате, но Светлана этого не замечала.

— Поищи его, — сказал Итон. — Ему сейчас трудно.

Светлана и Итон отвели Вениамина Родионовича в его комнату.

— Можешь присмотреть за ним? — попросила женщина.

Светлана переживала, что в таком возрасте дяде нельзя много волноваться. Итон согласился и остался с Вениамином Родионовичем. Светлана отправилась искать Дмитрия. Она заметила, что свет в кабинете горит, и легко толкнула дверь внутрь..

Светлана сразу же увидела тёмный силуэт мужа, сидящего за столом в центре широкого кабинета. Комнату наполнял мертвенно белый свет лампы. Она прошла вперёд, не могла подобрать слова, поэтому лишь обняла Дмитрия. Позже она хрипло промолвила:

— На рассвете к нам придут. Тебе нужно взять себя в руки.

Дмитрий осмотрел кабинет. Всё в нём было ему знакомо, но казалось чуждым. Он тихо ответил:

— Я снова лишился близкого, Света.

Светлана обняла Дмитрия крепче.

— У тебя есть я и наши дети. Мы всегда будем с тобой...

Дмитрий с силой сжал жену в объятиях и вдавил свою голову в неё. Светлана не находила слов утешения и лишь надеялась, что хотя бы её присутствие поможет Дмитрию.

За окном начало подниматься солнце. Дмитрий выпустил Светлану. Та смотрела на него. Он выглядел спокойным, но женщина понимала, что он спрятал свои чувства, потому что время ныне не позволяло их выказывать.

В дверь постучали.

— Войдите, — отозвался Дмитрий.

Вошла Екатерина Алексеевна.

— К нам пришли. Сидит в зале. Плачет.

Гувернантка видела этого мужчина раньше

Кажется, это был единственный родственник Дмитрия по линии отца.

— Понял.

Дмитрий встал и направился в зал. Светлану он попросил посмотреть за детьми, так как те плохо спали ночью.

Дмитрий услышал плач ещё до того, как пришёл в зал. Что-то неестественное было в нём: он был громкий, но в нём не слышалось горе. Будто кто-то разыгрывал сцену. Он вошёл в зал и увидел мужчину в костюме, плачущего у изголовья кровати. И хотя Дмитрий не часто встречался с этим человеком, он вспомнил его: это был двоюродный брат его отца Николай Кузьмич. Он был худощавым, с сединой и морщинистым лицом. Здоровье не позволяло ему часто общаться с родственниками, и такое скорое его появление здесь удивило Дмитрия.

— Дима, — начал он, — почему ты не сказал, что брат болел? Я ведь даже не попрощался с ним.

И этот двоюродный брат, который обычно мало с кем общался, вдруг заявился, как только брат умер, и начал с претензий. Чего он хочет?

— У тебя нашлось время сюда прийти?

— Я... — выдавил Николай Кузьмич, но тут же умолк.

Он не любил приходить в этот дом при жизни отца Дмитрия. Николай Кузьмич гневным тоном продолжил:

— Я ведь тоже член семьи. Как я могу не прийти, когда твой отец умер?

Дмитрий молча смотрел на Николая Кузьмича. Искренне ли он горевал о брате, или же это всё было лицемерием, — он всё равно не должен говорить в таком тоне из уважения к усопшему.

— Я знаю одно ритуальное агентство...

— Всё уже организовано, — перебил Дмитрий.

Николай Кузьмич слегка сконфузился, уловив ноту неуважения к себе. Дмитрию вовсе не хотелось вступать с ним в конфронтацию: всё-таки это его родственник.

Но такой надрывной плач о почившем двоюродном брате от человека, который мало поддерживал с семьёй связь, внушал недоверие. Заявись он хоть когда-нибудь в обычное время, Дмитрий бы ничего не заподозрил. Но притворство Николая Кузьмича он видел насквозь. Что-то здесь нечисто.

Николай Кузьмич охнул и поспешил прочь из зала. Хозяин не стал его останавливать. Он посмотрел на постель. Чувства взволновались внутри него, но он взял их под свой контроль. Дмитрий сделал короткий телефонный звонок, затем медленными шагами подошёл к постели. В это время Светлана поднялась в комнату к детям. За ними смотрела её мать. Малыш не спал. Виктория Александровна сказала, что двое старших долго плакали и, устав, заснули, хотя и часто просыпались и хотели посмотреть на деда. Светлана посмотрела на спящих детей какое-то время, затем ей захотелось узнать, кто пришёл. Но приоткрыв дверь в зал, она лишь обнаружила мужа, сидящего на стуле у кровати отца. Тогда она тихо закрыла дверь, чтобы дать им побыть наедине перед тем, как утром все проснутся и отец и сын расстанутся навсегда.