— Для чего мне подкупать тебя? Я просто использую для этого дела пригодного человека, если плохо справишься с ним, не сомневайся, наказание обязательно последует. А если хорошо, что ж, продолжишь работать, — Итон ответил тому, слегка усмехнувшись.

— Ты не злишься на меня? — Волков не в состоянии понять, что, в конце концов, имеет в виду Итон, спросил его.

— Конечно, нет. Меня чуть не сняли с должности и чуть не завели дело на меня, скажи, как я могу злиться на тебя? Но, я ничего не сделал, руководство, естественно, во всем разобравшись, не стало бы меня увольнять. Я верю, в органы и верю в правительство. Что же касается до тебя, я не думаю, что ты плохой человек. Ты заострил внимание на мне, но у тебя тоже есть способности, только неоцененные по достоинству, — взгляд Итона внезапно стал острым и проницательным, — не задавался ли ты вопросом, что так происходит из-за того, что проблема в тебе?

Волков не ответив, промолчал.

— Прежде всего, твое поведение недостаточно порядочно. Ладно, у меня дела, иди, — в меру пожурив Волкова, Итон отпустил его.

Тот, бросив взгляд на начальника, встал и вышел из кабинета. Он без остановки размышлял надо словами Итона: проблема в нем самом?

После того как за Волковым закрылась дверь, Итон вздохнул с облегчением и, одев фуражку, тоже покинул свой кабинет. Ему только что звонил Соломонов, который просил о встрече. Должно быть, он узнал, что произошло сегодня.

Выйдя из полицейского участка, Итон сел в машину и поехал домой к Соломонову. Он был здесь недавно, но после сегодняшнего дня, вероятно, этот визит будет последним.

Подойдя к двери дома Соломоновых, Итон поднял руку и постучал в дверь.

Сейчас у того дома находился он сам и Рима. Соломонов увез свою жену, потому что знал ее характер и знал, что она непременно будет защищать дочь.

— Входи, — дверь открыл Соломонов.

Итон, поджав губы, вошел в дом.

Соломонов, закрыв дверь, налил два стакана воды, один из которых поставил перед Итоном.

— Мне уже все известно, — присаживаясь, сказал он.

Итон не стал отвечать, потому что знал, что Соломонов еще не закончил говорить.

— Я несу ответственность за это дело, ведь я плохо воспитал дочь, — и в самом деле, Соломонов продолжил говорить.

— Рима! — Соломонов крикнул тяжелым и мрачным голосом. — Принеси Итону свои извинения, — сказал он ей, когда та подошла.

— Я не... — Рима заупрямившись, не хотела согласиться на это, но прежде чем она договорила, Соломонов отвесил ей мощную пощечину.

— Моя честь и репутация полностью утрачена из-за тебя, сделав такой гадкий и подлый поступок, ты смеешь огрызаться? Это уже просто ни в какие ворота не лезет! — Соломонов гневно наорал на дочь.

Итон, сделав вид, что не видел этого, подняв стакан с водой, отпил глоток.

— Отец, ты ударил меня? — Рима закрыла лицо руками, ее глаза наполнились слезами, она немыслимым взглядом уставилась на отца.

Он не бил ее с детства, но сейчас начал распускать руки?

— Я твоя дочь! — глаза Римы покраснели.

— Вот именно, моя дочь! Поэтому я бью тебя, жалею, что не начал проучить тебя раньше, иначе ты бы не творила таких злых дел!.

Соломонов покраснел от злости. Рима не могла этого вынести и протестовала:

— Отец, я ведь твоя дочь! Почему ты печёшься о каком-то чужаке? Тебе я родная или он?! — дочь ткнула пальцем в Итона.

Отец пришёл в бешенство от такого её упрямства.

— Не выводи меня! — задыхаясь от злости выпалил он.

Рима взрыдала.

— Ты всё делаешь для него, а для меня — ничего! Ты вообще заботился обо мне хоть когда-нибудь? Зато сейчас поучаешь меня. Не думаешь, что уже поздновато?

Соломонов попятился и рухнул на диван. Риму действительно воспитывала в основном мать, так как отец всегда был занят. Поэтому и такой безрассудный нрав она переняла от неё. И теперь дочь нисколько не слушается своего отца. Осознание этого вместе с сожалениями обрушились на душу Соломонова.

Увидев исступлённое горестью лицо отца, Рима тихо окликнула его и подошла к нему; боялась, что у него перехватило дыхание.

Долгие годы Соломонов проработал начальником управления и заслужил искреннее уважение коллег и подчинённых. Те, даже когда он ушёл в отставку, по-прежнему относятся к нему с теплотой. Но в его доме… Родная дочь позорит его доброе имя. Соломонов смотрел на неё и тяжело дышал.