— Я не к такому стремлюсь. Я стремлюсь к тому, чтобы закрепить статус семьи, — с важностью заявил Владислав.

— Ты этого добьёшься, — сказала Светлана.

Пелагея заметила блеск в глазах мужа. Она раньше и подумать не могла, что именно этот мужчина окажется достойным того, чтобы посвятить ему свою жизнь. Его сила и чувственность покорили её. Она верила, что с ним его семья будет возвышаться и процветать. Восхищение им читалось в её глазах, и Светлана была искренне рада за них. Две семьи проделали долгий путь, чтобы измениться, и в трудную минуту они объединились. Это многое значило. Ведь друг познаётся в беде.

— И когда же малыш вернётся? — спросил Владислав. — Мне завтра нужно ехать.

В первую очередь он пришёл повидаться с малышом Светланы, а с ней самой заодно.

— Я думаю, скоро. Ты не торопись, отдохни, поешь.

— Как скажешь, — с энтузиазмом ответил Владислав.

Побоявшись, что Екатерина Алексеевна одна не справится с готовкой ужина на всех, Светлана решила ей помочь и сказала Владиславу:

— Если тебе скучно, можешь книгу с полки взять почитать.

— Я здесь как дома, можно со мной не церемониться.

— Ладно, тогда я пойду готовить ужин.

— Давай я помогу, — предложила Пелагея.

— Ты беременна, не напрягайся. Мы справимся.

— Да срок-то небольшой, не страшно.

— Нас двоих достаточно. А если тебе скучно, можешь включить телевизор.

— Мне ведь не удобно, вы чем-то заняты, а я одна ничего не делаю.

Светлана всё же уговорила Пелагею не присоединяться и расслабиться. Светлана вышла из гостиной и пошла на кухню. Кира последовала за ней. Светлана взяла её руку и спросила:

— Как себя чувствуешь?

— Нормально, — тихо ответила та.

Светлана вздохнула. Больше всего она переживала за неё. Как бы они ни пыталась скрыть своё разочарование, Светлана понимала, что она чувствует. Увидев их двоих идущих на кухню, Екатерина Алексеевна сказала им:

— Я сама справлюсь.

— Вместе мы быстрее управимся, — возразила Кира. Толкнув Светлану под бок, она шепнула ей: — Ты специально что ли?

Всё-таки Пелагея когда-то заглядывалась на Дмитрия. А сейчас она стала её родственницей

Какая ирония.

— Тебе кажется это глупостью?

— Всё равно. Большей глупости, чем я сама, уже не сыщешь.

Двое присоединились к Екатерине Алексеевне, распределили обязанности по готовке и приступили к делу. Вместо они действительно справились быстро.

Вениамин Родионович с матерью Светланы и малышом вернулись. Владислав взял ребёнка на руки и заметил, что он, чуть подросший, похож на свою мать.

— Иди отдохни, — сказал Вениамин Родионович Викторией Александровной, — я тебе воды налью.

— Это я тебе налью, — возразила та. — Устал здесь ты, всю дорогу малыша держал.

Так она и сделала, что вызвало улыбку у Вениамина Родионовича.

Гувернантка вышла и объявила о том, что ужин готов. Все заняли места за столом. Виктория Александровна спросила, где отец Дмитрия. В это время он обычно уходил на встречу с друзьями. От упоминания Ильи Никитича настроение Светланы будто выкачало, но при гостях она не подавала виду.

— Он уже старый. Хорошо, что он может с друзьями повидаться. А то ему здесь должно быть скучно, пока дети в школе, — рассуждала Пелагея.

Так раньше думала и Светлана: от младших он мог ожидать лишь заботы о нём, поэтому для того, чтобы хорошо провести время, он уходил с друзьями. А на самом деле он болен. И Дмитрий ничего не знает. Светлане стало стыдно за то, что она была так невнимательна к Илье Никитичу.

От тревоги за свёкора Светлана начала беспокоиться и о Вениамине Родионовиче. Ведь он в его возрасте до сих пор занимается делами фабрики в Воронеже.

— Как твоё здоровье? — спросила она его.

— Лучше не бывает. Пока делом занят, чувствуешь себя молодым.

Главное, чтобы ты могла приехать, чтобы я почаще с внуками виделся.

Вениамин Родионович оторопел, поняв, что сказал лишнего. Он добавил:

— Хотя Дмитрий тебя наверняка не отпустит.

Раньше Светлана помышляла об этом, но отказалась от идеи. Дмитрий очень занят, и ей приходится хранить домашний очаг одной.

После ужина Владислав ещё понянчился с малышом и собрался уходить. Нужно было возвращаться в военчасть.

— Увидимся ещё, — сказал он на прощание Светлане.