— Я, пожалуй, пойду. Ах да, я надеюсь, ты не увязнешь в домашних хлопотах настолько, что допустишь просчёты в моём деле.

— Не беспокойся, — ответил Стас.

Женщина уже хотела уйти, как её окликнула бабушка:

— Постой-ка.

Бабушка рьяно крутила колёса своей коляски, чтобы нагнать женщину, но Стас остановил её.

— Мы возвращаемся.

— Куда возвращаемся? У неё в животе твой ребёнок. Ты один раз её обидел — хочешь второй? — Бабушка одёрнула руку Стаса и устремилась за женщиной, крича ей: — Кирочка, постой, ты должна простить Стасика.

Та обернулась и приметила дрожащую в смятении Киру. Это к ней Бабушка должна была обратиться так. Ещё тогда, когда Стас увидел Киру и оправдывался перед ней, женщина догадалась, что она и есть та самая «доченька». Она указала пальцем на Киру и ответила:

— Она Ваша «Кирочка», вот с ней и говорите.

— Разве я из ума выжила под старость лет? Причём тут эта девчушка?

Бабушка говорила так настойчиво, будто это все вокруг неё потеряли рассудок.

Женщина смеялась сквозь слёзы. Из уважения к возрасту бабули она предложила Стасу:

— Может, я отвезу бабушку? А ты пока поговоришь с девушкой.

— Спасибо, — ответил тот, глядя в это время на Киру.

— Главное, приложи все усилия по моему делу. Тогда и я буду готова оказать тебе помощь. — Женщина, улыбаясь, обратилась к бабуле: — Я отвезу Вас через дорогу, посидим в кафе, хорошо?

— Куда ты собралась? Тебе нельзя уходить.

А как же эта чертовка?

Произнося «чертовка», бабушка косилась на Киру, из чего женщина поняла, что это определение адресовано ей. Бабушка тянула женщину за руку и приговаривала:

— Кирочка, знаю, тебе плохо, тебя обидели, но дай Стасу шанс искупиться. — Глаза бабули покраснели от слёз мольбы. — Знаю, мы виноваты перед тобой. Тебя похитила эта гадюка Лариса, пока мы со Стасом жили себе спокойно, твоего… твоего ребёнка не стало. Ты сама пострадала… Ох, а почему твой ребёнок ещё при тебе?

Бабушка внезапно подняла взгляд на женщину, и в её глазах читалось замешательство. Что-то было не так, но она не могла вспомнить что. В чём она ошиблась? Она схватилась за голову:

— Где мы?

Подоспел Стас и увёл бабушку. Пройдя мимо Киры, он сказал ей:

— Подожди меня, ладно?

Кира кивнула и посмотрела на бабушку. Она выглядела измученной.

В офисе Стас успокоил бабушку. Он попросил секретаря присмотреть за ней и вышел обратно.

— Поговорим в кафе, — сказал Стас Кире.

Та согласилась. Они направились в кафе напротив и нашли там тихое место. Стас заказал кофе, а Кира простой воды. Двое помолчали немного, затем Стас начал:

— С тобой всё в порядке? Ты исхудала.

Кира опустила глаза и ответила:

— Хорошо всё.

Каком-то образом их разговор оброс формальностями, и над ними нависла атмосфера отчуждённости. Стас убрал руки под стол и нервно сжимал их в кулаках. Спустя казавшееся вечностью время он сказал:

— Я забыл забрать свидетельство о расторжении брака. Пошлю кого-нибудь за ним.

Взгляд Стаса замер на Кире. Он хотел считать с её лица, что она чувствует к нему.

.

Но эмоции Киры нисколько не поддавались расшифровке. Она тихо ответила:

— Хорошо.

Внутренний стержень Стаса сломился в одно мгновение, и сердце заполонила печаль. Как она может быть такой отрешённой? Из последних сил не давая эмоциям просочиться наружу, он повторил:

— Хорошо.

Он немедля позвонил и распорядился:

— Вчера я просил тебя составить свидетельство о расторжении брака, принеси его в кафе напротив.

В этот момент у девушки проблеск эмоции в глазах, но когда собеседник убрал телефон и снова направил свой взгляд на неё, лицо Киры стало по-прежнему невозмутимым.

— Твоя бабушка больна? — спросила Кира, вспомнив о странном её поведении.

Всякий раз, когда Кира называла её «твоя» и там самым как бы разрывала свою связь с ней, Стас чувствовал, словно его сердце рубят напополам.

— Деменция, — пробурчал он и продолжил полным безнадёжности тоном: — Ничего страшного, просто за ней нужно много ухода.

— Как так вышло? — поразилась Кира.

Ведь немногим раньше она выглядела вполне здоровой. А сейчас её состояние кажется тяжёлым.

— Такое случается с возрастом.

— Тяжело тебе.

Старикам нужна забота, особенно в подобном состоянии, а кроме неё у Стаса больше никого нет из семьи.