В его низком голосе не было ничего, кроме лёгкой иронии, но меня и она покоробила.

— Я к таким вещам н-не привыкла. Не подумала.

Это чистая правда. Я так волновалась и так зациклилась на том, чтобы незаметно попасть в кабинет, что о приоткрытой двери приёмной позабыла сразу же, как только переступила её порог.

Злоумышленница из меня пока никудышная.

— Вы тоже Егора искали? — но синий взгляд сосредоточился на стопке ежедневников.

Муратов давал мне шанс соврать так, чтобы он согласился принять моё враньё за истину. Само собой, он понимал, что мы с ним здесь по совершенно разным причинам.

Но я и этот шанс умудрилась пустить по ветру.

В голове ещё не оформился удобоваримый ответ, я с языка уже слетало:

— Нет. Я искала то, что он от меня прячет.

Муратов-старший не ожидал от меня искренности. Я видела удивление на его красивом лице. Удивление и что-то ещё… сочувствие?

—Что именно, Нина?

В его голосе сквозила неожиданная печаль. Кажется, он догадывался, что я отвечу. Но, может, надеялся, что всё-таки ошибался.

— Лёшкин анамнез. Документы о его лечении. Мне отказались их выдавать.

Муратов-старший смотрел на меня не мигая. Лицо превратилось в глухую маску — жёсткую, сумрачную, суровую.

— Зачем?

Я покачала головой. Как бы мне сейчас ни было страшно, посвящать всех и каждого в свои планы я не собиралась. Да и разве не очевиден мотив? Так уж много вариантов можно придумать?

— Извините, Александр Михайлович. Я не буду вам этого говорить.

Вот сейчас он начнёт угрожать. Сейчас он примется мне руки выкручивать. Поначалу, конечно, метафорически. А потом, кто его знает? Я всё-таки лезу в дела его младшего брата. Ну да, они, конечно, повздорили. На разве это редкость у родственников? Сегодня повздорили, завтра помирятся. Родная кровь. А я? Я-то — никто. Во всяком случае для своего деверя.

И недалёк тот час, когда стану никем и для его младшего брата.

Застать меня вот так в его кабинете в разгар семейного кризиса… худшего времени для обоснованных подозрений и не придумаешь.

— Не будете?

— Нет.

— И не боитесь возможных последствий?

Вот оно. Вот оно.

Я так и знала.

Старший Муратов никогда не пойдёт против брата.

Может быть, уже и жалеет, что так жёстко с ним разговаривал и выставил из дому в такую метель.

Я подняла глаза, неминуемо встретившись с напряжённым синим взглядом:

— Боюсь. Но всё равно говорить ничего вам не буду.

Муратов-старший кивнул, будто моё упрямство совсем его не удивило:

— Ну что ж, Нина Евгеньевна, будь по-вашему.

— Ну что ж, Нина Евгеньевна, будь по-вашему.

Я смотрела на Муратова-старшего во все глаза, ожидая своего приговора. Внутри всё переворачивалось от желания вычитать на его сосредоточенном лице хотя бы призрачный намёк на то, что меня ожидало.

— Кстати, спасибо, что проинформировали об отъезде.

Эта реплика была такой неожиданной, что на несколько долгих мгновений меня вытолкнуло из реальности.

— Без вашей прощальной записки на кухне я мог был грешным делом решить, что вы вышли свежим воздухом подышать и утонули в ближайшем сугробе, — со стопроцентной серьёзностью пояснил Муратов. — Ищи вас потом… ближе к весне.

Моя нижняя челюсть испытывала непреодолимую силу земного притяжения.

Муратов-старший… шутил?

— Я… ну я же должна была как-то вас предупредить… — промямлила я, правда, не особенно уверенная в том, что он ждал моих объяснений.

— Вы зря думаете, что я вас попрекаю. Говорю же, вы всё сделали верно. Вы очень… предупредительный, правильный человек.

Я сглотнула и нервозно переступила с ноги на ногу. Тут он начинал подводить к сути вопроса.

— Настолько правильный, что я никогда не заподозрил бы вас в чём-то подобном, — Муратов-старший окинул взглядом кабинет. — Тем более что на медвежатницу вы совсем не похожи.

Как будто медвежатницы в униформах разгуливают…

— Я вашего одобрения не ищу, — пробормотала я, опуская глаза.

Ну как рассказать ему, что я пошла на крайность лишь потому, что не хотела полагаться на ничем не подкреплённую надежду? Надежду на то, что после всего, что стряслось, Егор пойдёт мне навстречу и добровольно, безо всяких попыток как минимум отговорить выполнит моё требование.

— Я это знаю. В подобном я вас никогда и не заподозрил бы.

— Обстоятельства… так сложились.

— И о них вы тоже рассказать мне не можете.

— Почему же? — я снова встретилась с ним взглядом. — Тут как раз всё и без объяснений понятно. Я больше не могу доверять своему мужу. Не сейчас. Не после всего, что успело произойти.