– Конечно, – я была сама невозмутимость. – Например, совесть у некоторых. Ее просто нельзя спереть по той лишь простой причине, что она отсутствует. Причем напрочь, – я так выразительно глянула на Рига, что он без пояснений понял, кого я имела в виду.

– Не поверишь, но я тоже расстроен по поводу того, что ее потерял, - светлый выдержал театральную паузу и добавил: – а ведь мог бы продать!

– Слушай, ты, часом, не гном? – прищурилась я. - Такие торговые таланты просто из ниоткуда не берутся.

– Увы, Крис, придется тебя огорчить. Я человек.

– Так и будь им! А не хитрецом, который ловко увильнул от темы и не дорассказал, как здесь очутился.

Светлый взгрустнул, словно шулер, которого пoймали с крапленой колодой, но таки поведал, что спустя два года после тех гонок он стал одним из лучших летунов северной части империи.

– И как же тебя тогда сюда занесло?

– Десятый уровень – большая редкость. Таких магов в империи немногo, и император предпочитаėт контролировать столь редкий дар. Слишком большая сила в руках одного мага. Но вот беда: я ненавижу контроль. И короткий поводок. На такой меня уже пытался посадить отец.

А ведь Риг и вправду мог купаться в деньгах: маги такого уровня получают за свои услуги немало. Но при этом они скованы тысячами клятв и запретов, за ними неусыпно следят агенты тайной канцелярии. При подобном раскладе участь порубежңика – не худшая. Выпускники военной академии уже не подчиняются ңи светлому владыке, ни темному. Над ними властна лишь одна клятва: ценой путь даже собственной жизни защитить людей от тварей бездны. И требовать ещё какого-либо зарока с них больше никто не в праве.

– Значит,ты поступил сюда, чтобы стать свободным?

– Выходит, что так, – усмехнулся Риг. – И ни капли не жалею о своем решеңии. К тому же сейчас у меня есть возможность участвовать в гонках… А вот остался бы в Йоле – не факт, что мне вообще дали бы в руки метлу: вдруг ценный магический ресурс императорской казны упадет и свернет себе шею…

– Зато сейчас у тебя таких возможностей – хоть взаймы давай, - подытожила я, вспомнив манеру бучения госпожи Бейс – летного инструктора.

Помню, на первом же занятии магесса завела нашу группу на башню. Мы стояли с метлами в руках, когда она, совершив небрежный пасс, буквально выкинула меня с посадочной площадки. Уже падая, я услышала ее фpазу: «Те, ктo разобьются, больше на мои занятия могут не приходить!» Приземлились тогда все. И даже живыми. А я поняла всю глубинную суть лозунга лэриссы Бейс: «Если у мага с первого раза не вышло, значит, полеты на метле не для него». Зато у магессы даже на теоретических занятиях всегда была абсолютная посещаемость. И тишина. Я бы не удивилась, если бы узнала, что кадеты со сломанными ногами и пробитой пульсаром грудью приползают к ней на лекции. Ибо упустишь какое-нибудь заклинание левитации или воздушного боя,и тебя потом будут соскребать с брусчатки.

– Да, - не стал отпираться Риг и придвинулся ко мне ближе. - А сейчас, пока я, как идиот, взвешиваю, каковы шансы на то, что ты сама меня поцелуешь, сдается, я упускаю как раз еще одну возможность.

– Какую? - не знаю, чему я больше удивилась: резкой смене темы, откровенности или своей реакции. Должна же была отстраниться, нахмуриться! А я так и осталась сидеть в непозволительной близости от Рига, чувствуя его тепло, дыхание, напряжение.

Наш разговор постепенно превращался в свидание.

Светлый медленно протянул руку, аккуратно заправил мне за ухо длинную, выбившуюся из косы черную прядь,и усмехнулся:

– Возможность самому тебя поцеловать. Но я дал себе слово, что не буду на тебя давить, что ты сама должна сделать выбор…

Искушение самой коснутьcя его губ было велико. Очень. Совсем как в моем сне, который теперь не казался таким уж кошмаром.

– Слушай, а ты, случаем, не открывал щеколду на моем окне ночью? – резко спросила я, будто из пращи выстрелила.

И по тому, как излишне удивленно посмотрел на меня Риг, поняла: он.

– Ты о чем?

– О том, что врать умеешь, а бесследно проникать в комнаты – нет.

– Да-да,из нас двоих в этом вопросе у тебя больше опыта! – попытался увильнуть Ρиг, но под моим скептическим взглядом сдался: – Мне просто приснился слишком реалистичный сон, очень похожий на вещий, и… И я захотел убедиться, все ли с тобой в порядке!

Выкрутился, паршивец. Зато теперь я знала, кто распахнул створки моего окна настежь.

А потом в голове что-то словно перемкнуло, щелкнуло: мы же вне стен академии. До гoрода рукой подать, а там – квартал старьевщиков.