– Нет. По собственному желанию, – невесело усмехнулся Риг.– И наперекор отцу.
– Но ведь белые маги, мягко говоря, не горят энтузиазмом поступать сюда? – озадачилась я.
– Не горят энтузиазмом богатые аристократы, – пожал плечами светлый и, внимательно посмотрев на меня, начал своей неспешный рассказ.
Ρиг родился, как и мoя мать, в бедной семье, с той лишь разницей, что на свет он появился безoтцовщиной. Про таких, как Риг, говорили: принесен в подоле. Впрочем, босоногие пацаны ситного квартала знали обороты и похлеще. И при каждом удобном случае бросали их светлому в лицо. И он не молчал, а отвечал кулаками. А в четырнадцать лет случилось сразу две вещи. Его мать умерла от гнойной сыпи, а после этого у Рига пробудился дар. Сильный.
– Отец, до этого изредка навещавший нас, пришел в дом, когда гроб мамы еще не вынесли. Смерил меня оценивающим взглядом и заявил, что я сгожусь, - светлый говорил это бесцветным, механическим голосом, за которым скрывалась боль. – Что теперь он признает меня своим сыном и введет в род, в семью.
– Сгодишься? – удивилась я.
В моем понимании семья – это самая большая ценность, за которую нужно бороться, даже если враги – весь остальной мир.
– Ну да. Отец, – Риг перед тем, как произнести последнее слово, умолк на миг, но потом продолжил, словно и не было заминки, ровно, четко: – Он считал, что поступает благородно… Что я не выживу один: дикий маг, не умеющий обращаться с даром, скорее сам себя убьет без наставңика, чем научится управлять своей силой…
– И ты…
– Согласился? – догадливо закончил за меня светлый. – Нет. Я решил, что с даром смогу поступить в Йольскую академию магии. Но у отца на меня были другие планы. Он посчитал, что моя стезя – наставлять людей на путь истинный и очищать души от греха и скверны… Впрочем, как и его.
– Постой, твой отец что, храмовник? – вырвалось у меня.
Риг как-то странно на меня посмотрел и, миг помедлив, кивнул:
– Почти.
– Но им же нельзя иметь семью, детей, – растерялась я.
– Крис, я – нежеланное дитя порочной страсти! – судя по тону, светлый сейчас цитировал чьи-то слова.
– Злишься? – я непроизвольно положила свою ладонь на его сжатый кулак. Сама сразу не заметила, а когда поняла – отдергивать было поздно. Да и глупо.
– На него? – уточнил светлый. – Если бы поступил тогда согласно его воле, то, возмоҗно, и злился бы. Но как видишь, семинариста из меня не вышло. Зато получился вроде бы неплохой гонщик, – под конец усмехнулся он.
Дальше рассказ светлого потек ровно. Едва Риг научился худо-бедно контролировать свой дар, чтобы не угробить себя и окружающих совсем уж без причины, как сразу сбежал от отца. Причем не в родной ситный квартал, а в небольшой городок, что славился не только вольными нравами, но и проходящими в нем едва ли не самыми крупными ңелегальными гонками на метлах во всей империи.
– Крис, когда я увидел впервые, как маги на бешеной скорости пронзают облака, я понял, что однажды тоже буду среди них. Правда, тогда, в четырнадцать, у меня не было и двух гнутых медек за душой, зато упрямства – через край.
– Его и сейчас у тебя в избытке. Могу даже поспорить, что его прибавилось, поскольку oно выросло и возмужало вместе с тобой, – не удержалась я от подколки.
Риг выразительно поднял бровь, и одна контрабандистка тут же умолкла.
– Впрочем,и в плане денег мало что изменилось с тех пор, – спокойно продолжил светлый. – Я все так же не могу похвастаться сундуком, набитым золотом.
Я удостоилась ещё одного внимательного взгляда. Словно Риг проверял меня.
– Мне больше интересно, как из олуха ты стал гонщиком, чем про сундуки, – съехидничала я. Тоже мне, поверяльщик и провокатор. – Но если ты так хочешь, я могу свести для тебя знакомство с парочкой таких ящиков, доверху набитых звонкой монетой.
– Неужели ты невеста с богатым приданым, которая готова поделиться со мной своим добром? – поддел Риг.
– Нет, но ради того, чтобы ты не чувствовал себя ущербным, я могу вскрыть парочку… Α если найду толкового помощника – то и украсть.
– Крис! – стон светлого отразился от свода грота. – Есть ли в мире хоть что-то, чего ты не могла бы умыкнуть и переправить через границу?