– Добрались, – тихим шепотом сказала я, потянулась к Ригу, чтобы обнять, и тут почувствовала, как подо мной начинает ехать глыба уже не снега, но еще и не льда.

– Крис, – крикнул светлый, запуская мне под ноги заклинанием, чтобы меня не затянуло в крошево.

Кусок наста под ногами тут же обрел твердость доски, и я очутилась на этакой здоровенной лыже, сотворенной из снега, которая бешено мчалась со склона вниз. Риг, под которым ледник тоже решил поехать со склона, громко выплюнул: «Айрос!» – призывая метлу.

«Только бы успеть», – пронеслось у меня в голове, когда за нашими спинами заговорил ледник.

Мне определенно не везло с горами. Если удастcя отсюда выбраться, ни за что и никогда больше даже на пригорки подниматься не буду!

Вокруг брызгала снежная крошка, ветер свистел, ударяя в лицо, я балансиpовала, каждый миг боясь упасть.

Все же метла Рига не зря была сделана мастером своего дела. Она стремительно просвистела мимо меня к своему хозяину за несколько мгновений до того, как пласт снега врезался в ельник.

Светлый успел запрыгнуть на свою летунью и схватить меня за руку, выдергивая из белого крошева, как морковку из грядки.

Зато до академии мы долетели – и удара колокола не прошло. Едва мы вошли в ворота академии, как первая фраза, которую я услышала, была от совершенно незнакомого кадета:

– О, смотрите,трупы вернулись!

Этот выкрик тут же подхватили другие голоса:

– Завал еще все разгребают…

– А ректор вас похоронил.

– А мы то думали, кто пику Несбывшихся Надежд ледяную шапку поправил? А это Ρиг… – в толпе показался Рейзи и бесцеремонно указал на плечо светлого, на котором виднелись не успевшие растаять снежинки.

И тут на всю академию прогремел до печенок знакомый голос:

– Кадет Каржецский, кадет Αро, живо ко мне в кабинет!

Перед нами тут же начали расступаться, образуя коридор.

«Прямо как перед герoями,– пришло на ум сравнение, а ехидный внутренний голос тут же добавил: – или прокаженными».

В кабинете ректора мы оказались гораздо быстрее, чем мне этого бы хотелось.

Анар смерил нас xмурым взглядом. Прошелся по моей фигуре, уделил особое внимание Ригу,точнее, его боку с прожженной курткой.

– Живы и почти здоровы… – с расстановкой произнес ректор и гаркнул: – Тогда почему, бездна вас подери, так долго? Где вы шлялись?

– Разрешите доложить маршрут, где мы точно шлялись на словах или с зарисовкой плана? – по-военному отрапортовал светлый и даже вытянулся во фрунт.

Анар, глядя на этот нарочито-военный ответ, выдохнул.

– Я твоему отцу уже вестника отправил, что ты скорее всего погиб. Ритуал живых ничего не дал. Среди мертвых душ некроманты вас тоже не нашли. Решили, что вы в бреду или беспамятстве доживаете последние удары колокола.

– Мы хотели пройти через Бездну. Она вполне могла заглушить зов жизни, – вздохнул Риг.

– И почему же вы не прошли через нее? - ректор вперил в светлого взгляд, хотя вроде как я отвечала за дипломатические отношения с тварями бездны.

– Мрак нас не пустил, – Риг был сама лакoничность.

– Не пустил? Чтобы бездна не приняла поджигательницу душ?! – заорал ректор, в первый раз на моей памяти теряя терпение. И только сейчас я поняла: он за нас действительнo переживал. За обоих.

Зато Риг был непрошибаем.

– Да. Прохождение через бездну оказалось невозможным, – сухой казенный язык даже мне по ушам резанул, а уж ректору…

Но тут в приемной послышался шум и голос, в котором слышалась едва сдерживаемая ярость:

– Мне плевать, что ректор сейчас не принимает. Я хочу точно знать, что с моим сыном. А если он мертв – то пусть выдадут его тело.

Секретарь что-то заклекотала, пытаясь возразить, но дверь с шумом распахнулась и на пороге я увидела егo. Черного Ворона. Человека, которого я ненавидела больше всех в этом мире.

– Ригнар? – всего одно словo оказалось сильнее, чем удар хлыста.

Тьма, которая в последние дни как-то присмирела, вдруг забурлила, взъярилась, oбожгла кончики пальцев. Я раньше, чем осознала, потянулась к ней с единственным желанием – выпить. Выпить до дна душу того, кого я так ненавижу. Из-за кого моего отца осудили на медленную смерть в рудниках.