Лола прижала ладонь к холодной стене. Камень дрожал, словно дворец стонал под тяжестью тайн. Она вспомнила Кассиана, пьщего в темноте, и Эдрика, разбивающего зеркала. Они не принцы — марионетки.

В комнате пахло жасмином и предательством. На кровати лежала книга в кожаном переплете с тиснением в виде сплетённых змей. Лола открыла её, и между страниц выпал сухой цветок — черная роза, превратившаяся в прах при касании.

Эдрик вошёл без стука, опираясь на косяк. Его рубашка была расстегнута, обнажая свежий шрам — дуэль с Кассианом?

— Нравится? — Он кивнул на книгу. — Выбирай стихи. Я буду читать... или действовать.

Лола провела пальцем по оглавлению. «Оды к ночи», «Гимны порочным богам», «Сонеты разбитых зеркал». Она остановилась на странице с загнутым углом:

«Одиночество — это комната, где эхо твоих шагов Целует тени...»

Эдрик выхватил книгу, швырнув её в стену. Переплёт треснул, выпустив облачко пыли.

Ты смеешься?

Он прижал её к постели, пальцы впились в шею.

— Это не для цитирования. Это..

— Исповедь? — Лола не моргнула.

Он зарычал, сорвав с неё пояс. Но вместо ожидаемой ярости его губы прильнули к её запястью — поцелуй-извинение, горячий и поспешный.

Он читал ей стихи позже, когда луна лизала полосы на их телах. Лёжа на полу среди разорванных страниц, Эдрик водил пальцем по её спине, выводя строфы:

«Твои шрамы — это стихи, которые я не смог написать...»

Лола перевернулась, ловя его руку.

— Кто она? Та, что научила тебя бояться тишины?

Он замер. Внезапно сдавленный, как зверь в капкане.

— Она пела, — прошептал он, глядя сквозь неё. — Даже когда я приказал замолчать.

Его губы коснулись её груди, но это было бегство, не ласка. Лола обняла его, чувствуя, как бьётся его сердце — птица в клетке из ребер.

Утром Лола разложила на полу украденные документы: отчёты о бунтах, письма баронов, медицинские записи короля. Красной нитью связала их — Алирия контролировала всё: от поставок зерна до яда в вине отца.

— Пешки, — провела она ногтем по именам братьев. — Но пешки могут стать королями.

В зеркале отразилась Алирия, стоящая в дверях.

— Умная девочка, — улыбнулась она. — Но ты забыла: я играю чёрными.

Лола пришла в покои Кассиана, неся вино с мандрагорой — болеутоляющее, которое он ненавидел, но принимал. Он сидел у камина, разглядывая карту военных лагерей.

Отец умирает, — сказала она, ставя кубок на стол. — Алирия уже купила судей.

Знаю, он не поднял глаз.

— И ты хочешь, чтобы я спас королевство? Стал добрым королём?

— Хочу, чтобы ты перестал быть орудием.

Он рассмеялся, но взял её руку, прижав к карте.

— Видишь эти кресты? Здесь я хоронил детей. Здесь — женщин. Здесь... - его голос дрогнул,. жёг письма матери

Лола накрыла его ладонь своей.

— Тогда начни хоронить прошлое.

Эдрик нашёл её в библиотеке, рисующей новую карту — уже с её пометками.

Ты собираешься править? — Он крутил кинжалом, но без обычного шика. Нет. Переписать правила.

Он швырнул кинжал в стол. Лезвие воткнулось рядом с её пальцами.

Мы не спасённые принцы, а ты не святая.

Знаю, — она выдернула клинок, провела по лезвию. Кровь капнула на карту, отметив замок Алирии. — Но даже чудовища заслуживают выбора.

Лола проснулась от шума. На столе лежала новая книга — старинные законы Артжении с пометками Эдрика. На титуле: «Скучно. Придумай лучше».

А под подушкой — ключ от кабинета Кассиана. Без записки. Но она узнала почерк в закорючке на восковой печати.

Алирия, разглядывая новую карту через кристалл шпиона, разбила его об стену.

— Глупцы. Вы даёте ей слова, а она строит из них клетки.

Но в разбитых осколках отражались три фигуры — уже не жертвы, но ещё не союзники.

Библиотека в поздний час напоминала склеп, где томились души забытых слов. Лола сидела за дубовым столом, освещённым дрожащим пламенем свечи. Перед ней — украденные документы: отчёты о подачках баронам, письма с печатями, расплывшимися от времени, карты с отметками военных гарнизонов. Воздух пах старыми страхами и пылью, осевшей на свитках, как седина на висках тирана.

Она провела пальцем по строке о налогах, оставленной королём двадцать лет назад. «Налог на надежду», язвительно подумала, отмечая пером, как крестьяне голодали, пока дворцы обрастали мрамором. Внезапно тень накрыла страницы.

Ты собираешься переписать историю?

— Кассиан стоял за её спиной, скрестив руки. Его голос звучал как скрип заржавевших ворот. — Или ищешь способ украсть корону?

Лола не обернулась. Она знала, что он видит её оголённую шею, где пульсировала жилка слабое место, которое он когда-то кусал.

— Ищу способ спасти королевство от самих правителей, — ответила она, выводя на полях узор из переплетённых змей.