Алирия восседала на троне из черного мрамора, её платье, сотканное из паутины и лунного света, переливалось ядовитым блеском. Лолу втолкнули в центр зала в оковах — холодное железо жгло запястья, оставляя красные полосы, словно кольца судьбы.

Шпионка, голос принцессы звенел, как разбитый хрусталь.

Поджигательница.

Предательница.

Братья сидели по бокам, словно два сторожа ада. Кассиан в чёрном камзоле с серебряными застёжками, скрещенными на груди, как доспехи. Эдрик — в рубашке с расстёгнутым воротом, где на коже красовался свежий шрам в форме полумесяца. Его пальцы нервно перебирали рукоять кинжала.

— Доказательства? — Лола подняла голову, цепляясь взглядом за Кассиана.

Алирия кивнула. Стражник бросил к её ногам обгоревший обрывок пергамента — страницу из её дневника с пометками о слабостях короля.

Ты писала это, чтобы передать мятежникам, — принцесса встала, медленно спускаясь по ступеням. — Но главное преступление…. — Она остановилась в сантиметре, запах мирры и стали обволакивал Лолу. — ..ты украла их. — Ноготь с гранатовым лаком коснулся груди Кассиана, затем скользнул к сердцу Эдрика.

Допрос начался в покоях Кассиана — комнате, где тяжёлые шторы поглощали дневной свет, а кровать с балдахином напоминала погребальный одр. Лолу приковали к стулу с резными ручками в виде змей.

— Начнём с простого, — Кассиан расстегнул перчатку, проводя тыльной стороной руки по её щеке. — Кому ты передавала сведения?

— Тому, кто боится правды, — ответила Лола, чувствуя, как его пальцы скользят к горлу.

Эдрик, шагая за её спиной, расстегнул шнуровку платья одним рывком. Холодный воздух обжёг кожу, но она не дрогнула.

Не упрямься, мышка, — он прижал губы к её плечу, кусая сильнее, чем нужно. — Или тебе нравится, когда больно?

Лола закинула голову, обнажая шею. Её смех эхом отозвался в каменных стенах:

— Вы спрашиваете о предательстве? Посмотрите в зеркало

Кассиан схватил её за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Его серые зрачки, обычно холодные как лёд, пылали яростью.

Ты играешь с нами? — Он провёл лезвием по её груди, оставляя тонкую алую линию

Нет, — она улыбнулась, чувствуя, как кровь стекает по животу. — Я выигрываю.

Эдрик замер за её спиной. Его дыхание, прерывистое и горячее, обжигало шею. Лола наклонилась вперёд, целуя клинок в руке Кассиана

— Ты дрожишь, — прошептала она, глядя, как его рука дрогнула. — Боишься, что я знаю твой секрет?

Какой? — голос Кассиана сорвался на хрип.

Что ты мечтал стать просветителем. — Её пальцы сжали его запястье. — А не палачом.

Эдрик не выдержал. Он рванул цепь, приковывающую её к стулу, и прижал Лолу к стене. Его губы нашли её рот — поцелуй-удушье, смесь гнева и желания.

Ты всё портишь! — Он рвал её платье, обнажая шрамы. — Мы должны ненавидеть тебя!

Тогда почему твои руки дрожат? — Лола вцепилась в его волосы, заставляя посмотреть в глаза.

Кассиан наблюдал, сжимая кулак, пока кровь не выступила на ладони. Когда Эдрик оторвался, оставив на её губах кровавый след, он толкнул брата в сторону.

Моя очередь.

Его прикосновения были иными — медленными, методичными, как допрос. Пальцы скользили по рёбрам, останавливаясь на каждом шраме, будто читая историю её тела.

Он опустился перед ней на колени.

— Докажи, что ты полезнее её, — прошептал он, целуя внутреннюю сторону бедра.

Лола закусила губу, подавляя стон. Её пальцы впились в его волосы, не то отталкивая, не то притягивая ближе.

— Алирия... - она задыхалась, -...планирует свалить смерть короля на вас.

Эдрик замер у окна, разбив кулаком стекло. Осколки дождём посыпались во двор.

— Врёшь! — Но в его голосе не было уверенности.

Кассиан поднялся, не отрывая взгляда от Лолы. Его губы блестели от её влаги.

— Доказательства.

Она кивнула на разорванный корсет, где между сломи ткани виднелся крошечный свиток.

Эдрик выхватил его, развернул дрожащими пальцами — письмо Алирии к барону-предателю планом отравления.

Сука, — прошипел он, скомкав пергамент.

Кассиан взял Лолу за подбородок:

Почему не сказала раньше?

Вы не спрашивали.

Эдрик вдруг рассмеялся — дико, истерично, схватив Лолу за талию.

Ты играешь с огнём, мышка! — Он прижал её к Кассиану, заставляя их тела соприкоснуться. Но какой же он... обжигающе сладкий.

Их поцелуй стал триумвиратом — три пары губ, три языка, три вида голода. Кассиан кусал её шею, Эдрик — грудь, она царапала их спины, оставляя метки, которые завтра станут тайнами.

Когда они вошли в неё по очереди, это было не наслаждение скреплённая потом и болью.

Лола кричала, но не от страха — от победы.

Утром они лежали в сплетении тел и шёпотов. Эдрик чертил на её спине планы мести, Кассиан курил у окна, наблюдая, как солнце пожирает тени