В семь вечера, когда замок Рокнест обступила непроглядная темнота, всем семейством мы торжественно выстроились перед раскрытой магической дверью. Фостен в камзоле стоял в центре нашей приветственной композиции. Я держала за плечи Артемку, чтобы тот не крутился. Сын зажимал под мышкой Зефиру в образе мелкой собачонки. Когда она пыталась вертеться и тявкать, молча стискивал ей бока, и та послушно обмякала, теряя надежду вырваться.

Маменьки замерли по другую руку от хозяина замка. В смысле, замерла взволнованная Катарина, по случаю приезда короля надевшая вечернее платье и семейные рубины в тон. Погребальную урну с Луизой, прикрытой крышечкой, а потому просто недовольно булькающей в воцарившейся тишине, кое-как удерживал Хэллавин. В черных одеждах он напоминал тень, так что белый горшок на его фоне выглядел заметным. Ни за что не пропустишь. Мы, конечно, пытались оставить свекровь в гостиной, но она пригрозила явиться на демонстрацию и перепугать истеричных придворных.

В глубине особняка Мейнов началось неясное движение. Слабым утешением незапланированному появлению родственника было то, что к замку ему придется пройти через гостиную, превращенную в склад и обычно закрытую на ключ.

Наконец его величество в черном плаще, видимо, призванном сохранять инкогнито для верных подданных, появился в дверном проеме. Несмотря на преклонный возраст, он сохранял величественную осанку. Невольно я отметила, что волосы без следа седины у него покрашены цветом «идеальная блондинка».

– Ваше величество, рады приветствовать вас в замке Рокнест, – проговорил Фостен, и между слов я услышала, насколько мы все рады и фонтанируем счастьем от появления высокородного родственника.

Мы все согнулись в поклоне, кто насколько смог, учитывая тявкающего единорога, вес погребальной урны и общую нервозную обстановку. Но королю понравилось. Царственным жестом он разрешил нам выпрямиться.

– Мальчик, как ты вырос, – улыбнулся король, глядя на Артемку сверху вниз. – Уже выучил первые заклятия?

– Да, ваше величество, – отозвался тот, как его полдня учила бабуля Катарина.

Вторая бабуля пыталась научить ругательствам, поэтому во время урока ее пришлось закрыть крышкой в горшке и унести в гостиную.

– А это у тебя кто? – Король указал на Зефиру.

– Единорог, – без тени сомнения, что надо говорить только правду, заявило чадо.

– Твой? – улыбнулся король, решив, будто чадо все-таки сочиняет.

– Мамин.

– Неужели?

– Она страшнее папы. Ее все боятся.

Возникла странная пауза.

– А это? – Король обратил взор в сторону Хэллавина.

– Моя мать решила вас поприветствовать лично, – не пытаясь скрыть иронию, пояснил Фостен.

Его величество изобразил тонкую улыбку и кивнул оцепеневшему секретарю.

– Приветствую дорогую родственницу.

– Она в погребальной урне, – подсказал Фостен.

– Вы приволокли прах? – совершенно по-простому изумился король.

– Дух, – поправил его внучатый племянник, и крышечка на горшке подпрыгнула.

Стало ясно, что с приветствиями пора закругляться. Окоченевшие придворные в черных плащах уже толпились на складе и грозились перевернуть деревянные стеллажи. Мы все дружно двинулись в сторону бальной залы. Хэллавин с погребальной урной тоже шел, поэтому казалось, что по коридору двигается похоронная процессия. Если бы Луиза не сидела в горшке, а следила за нами со стороны, то была бы под большим впечатлением.

Королевскую свиту я всегда воспринимала большим курятником. Где бы они ни появлялись, обязательно начинали кудахтать. В бальной зале стоял такой гомон, словно они сто лет не виделись и наконец встретились.

Фостен сидел рядом с венценосным дедом в первом ряду. Я вместе с Раисой заняла место на возвышении рядом с магической стиральной машиной. У стеночки мялось трио тех самых талантливых артефакторов, едва не впавших в прострацию от факта, что всамделишный король прошел мимо на расстоянии вытянутой руки.

Звучала музыка. Бродячая труппа из бородатых лесорубов давно сбрила бороды, бродить перестала и выступала теперь только в самых приличных местах. Играть парни научились весьма слаженно и перестали скидывать одежки при любом удобном, а иногда не особо удобном случае.