– Тебе нужна лошадь, леди! – заявил парень. – А ты нужна этой лошади. Запряжешь в коляску, будешь по дорогам нестись. Ветер не догонит! И всего-то двадцать варьятов.

Я и в своем-то старом мире понятия не имела, сколько стоили лошади, и в принципе никогда ими не интересовалась, но на автомате бросила:

– Пятнадцать.

– По рукам, леди! – радостно воскликнул цыган.

– В смысле, по рукам? – Я изумленно моргнула.

– Ты назвала свою цену, я согласился, – пояснил он. – Давай деньги, забирай лошадь. Ты ее выбрала.

– Я?!

Все еще чужая лошадь смотрела на меня таким взглядом, словно хотела сжевать вместе с сеном. Люди оглядывались к нам с любопытством и начинали шушукаться.

– Что здесь происходит? – раздался спокойный голос Фостена.

Высокий, плечистый маг с белыми, как снег, волосами, был обязан производить самое грозное впечатление. Но он зажимал под мышками дурацкие картины, которые стремились разъехаться в разные стороны.

– Господин, иди мимо! Леди уже забрала вороную, – забранился цыган.

– Мария, ты решила купить это создание? – тихо и как-то очень проникновенно спросил Фостен.

В голове всплыло воспоминание о породистых лошадях, дорогой карете и личном кучере у внезапно воскресшей Вайолет.

– Я думаю, что нам следует возродить конюшню, а то пока возрождаются только твои жены, – проворчала я. – Лошадь плохая?

– Хорошая. – Муж перевел насмешливый взгляд с животного на меня. – Эти создания в принципе хороши во всем. Завтра она вернется к хозяину. Так ведь?

– Что ты наговариваешь, плохой человек? – возмутился цыган. – Я продал лошадь, лошадь осталась у тебя!

Фостен усмехнулся. Цыган как-то быстро стух. Лошадь фыркнула. Я не представляла, кто в здравом уме посмеет унести из замка колдуна хотя бы камушек, но в голове заперла конюшню на амбарный замок.

– Ясно, – на выдохе резюмировал муж, словно считав желание забрать вороную, и спросил: – Ты готова нести за нее ответственность?

– Тебя послушать, мы динозавра покупаем, а не лошадь, – проворчала я.

В Рокнест мы возвращались с корзинкой подарков, тремя картинами и кобылой, привязанной к карете.

После приезда в замок она была освобождена от веревки, поселена в конюшне и накормлена. Живые полотна развесили в строгом соответствии с моим представлением о фэншуе. Правило это заключалось в принципе: куда душенька захотела. В смысле, в спальню, в столовую и в коридор мужской половины. В нем как раз отмыли от угольных крестов двери и явно не хватало художественного изыска.

Маленьким сувенирам обрадовались все. Хэллавин тоже обрадовался, просто вида не подал. С постным видом, словно сделал огромное одолжение, он припрятал футляр с ложечкой в карман узкого черного сюртука, который носил как форму темного приспешника в вечном трауре, и напомнил, что заказанный в столице сервиз застрял где-то по дороге.

– Не благодарите, Хэлл, – улыбнулась ему.

День закончился незаметно. Спустившись к ужину в обычное время, я обнаружила, что в общих залах погасили почти все огни. Гостиная утопала в полумраке, разбавленном одним тусклым магическим шаром. Свет проходил сквозь резные грани стеклянного колпака, и по стенам разлеталась узорчатая тень.

В столовой меня и вовсе ждал сюрприз: накрытый на двоих ужин. Еду уже разложили по тарелкам, видимо, чтобы никто из слуг не мешал и не портил интимную обстановку. На столе горели свечи в двух канделябрах. Ровные, как нарисованные, пики вытягивались вверх, излучали теплый свет, но не справлялись с наступающей темнотой. Однако хрустальные бокалы искрились, а начищенные столовые приборы поблескивали.