– Ах да, новая кровь. Мне еще не доводилось встречаться с ними. Но продолжай, прошу тебя. Ты говорила, что госпожа Карлотта созвала собрание?

– Да, – сказала Гермиона. – Оно прошло бурно. Никто из нас не имел ни малейшего представления, почему Розамунду убили, кто – или что – это сделал. Это случайность? Дело рук наемного убийцы? Связаны ли с этим исчезновения в городе? Мы выбрали Карлотту новой старшей сестрой. Она приказала нам послать соглядатаев, чтобы прочесать город в поисках свидетелей или информации, но...

Гермиона замолчала, облизала губы.

– Но вскоре Карлотта тоже погибла. Ее нашли с колом в сердце на алтаре Шалльи, в монастыре, где она была аббатисой. И опять – с выпущенными клыками и когтями, изуродованным и изорванным телом.

Габриелла нахмурилась, Фамке вздрогнула.

– После этого паника только усилилась, – продолжала Гермиона бесцветным голосом. – Всех монахинь арестовали, толпа начала сжигать женщин на улицах. Охотники на ведьм теперь допрашивают всех благородных дам и жриц. Это весьма нервирует.

– Не сомневаюсь, – согласилась Габриелла.

Гермиона опустила голову.

– После гибели Карлотты стало, по крайней мере, ясно, что все происходящее – не случайность. Карлотта, вторая по старшинству после Розамунды, и погибла второй. Кто бы ни стоял за этим, ему известна структура нашего сестринства, очередность на иерархической лестнице, и...

– И теперь ты – старшая сестра, – закончила Габриелла.

Гермиона сглотнула, затем кивнула.

– Да – и меня убьют следующей.

Она поднялась и принялась расхаживать по салону.

– Я вернулась в город из поместья, чтобы полностью посвятить себя поискам выхода из этой ситуации. Я приказала оставшимся сестрам не выходить из домов и удвоить охрану, как я сама уже и поступила. Там они и останутся, пока убийцу не найдут. Никто больше не умрет! Я не разочарую королеву!

Дверь в коридор со скрипом открылась, и все обернулись на звук. Отилия, кастелянша, стояла в дверях, и лицо ее было бледным, как лунный свет.

– Миледи, – сказала она, присев в реверансе. – Мадам Дагмар внизу. Просит принять.

– Что? – рассердилась Гермиона. – Я же приказала ей не выходить из дома! Что она здесь делает?

Отилия заколебалась, на ее строгом лице отразилась борьба чувств, и наконец она ответила:

– Произошло еще одно убийство. Госпожа Альфина мертва.

Леди Гермиона и Фамке ахнули. Габриелла выругалась. Родрик, фон Цехлин и его люди вскочили на ноги.

Гермиона поднялась с кресла. Руки ее дрожали.

– Опять... такое же?

– Да, госпожа.

– Тело нашли? – спросила Гермиона. – Охотники на ведьм уже знают?

– Не ведаю, госпожа, – ответила Отилия. – Но тела госпожи Альфины у них нет. Оно у нас на кухне.

ГЛАВА 5

РАБОТЕНКА ДЛЯ ШПИОНА

Габриелла, Ульрика и все остальные спустились в кухню на подвальном этаже и столпились вокруг широкого разделочного стола. Там на скатерти лежал труп женщины – госпожи Альфины, решила Ульрика. Дорогой плащ и платье жены зажиточного купца были ужасно разорваны и окровавлены. Гермиона вздрогнула, когда увидела тело. Габриелла промолчала, но стиснула кулаки, на скулах ее заходили желваки.

У дальнего конца стола сгорбилась фигура в пышном сливового цвета платье с глубоким вырезом. Женщина прислонялась к стене так, словно полностью обессилела. Она куталась в шаль, которая, впрочем, не могла скрыть ее притягательных форм и огненно-рыжих волос. Ульрика догадалась, что это, должно быть, мадам Дагмар, владелица ламийского борделя, хотя в данный момент даже человек с самым развитым воображением не узнал бы в ней маман.

– Госпожа, – прошептала она, протягивая дрожащие руки к Гермионе. – Я... прошу прощения за то, что вышла из дома, но... но...

– Забудь об этом, сестра, – сказала Гермиона сдержанно. – Что случилось? Где ты ее нашла?

На взгляд Ульрики, произошедшее не вызывало сомнений. Она с болезненным интересом рассматривала труп вампира. «И я так буду выглядеть, когда умру?» – подумала она. Девушка заметила, что Фамке тоже не сводит глаз с тела. Задается ли воспитанница Гермионы тем же вопросом?

Покойная госпожа Альфина, возможно, когда-то была привлекательной женщиной – по изуродованным останкам, лежавшим перед Ульрикой, оказалось трудно судить. Она выпустила клыки и когти так же, как и остальные жертвы, описанные Гермионой. Руки ее скрючились в последнем яростном ударе, лицо застыло в отвратительном рыке.

Но ни когти, ни клыки, ни ярость не спасли Альфину. Ее хорошо сшитый наряд изорвали в клочья, как и плоть под ним, а сердце пробили деревянным колом – его вогнали с такой силой, что острие вышло из спины. Но самой притягательной и одновременно отвратительной для Ульрики казалась кожа Альфины.