Ульрика подошла к перекрестку, чувствуя, словно сбросила с плеч еще фунт-другой невидимого груза. Она высунулась из-за угла, чтобы глянуть вниз по улице, на которой находилось заведение мадам Дагмар, и немедленно отпрыгнула назад. Перед фасадом невзрачного здания посредине улицы толпились люди. Над дверью не было вывески, и красные лампы не светились в окнах, но Ульрика сразу поняла, что это бордель, – во-первых, потому что в каждом окне все же горел свет и, во-вторых, потому что толпой у входа были фон Цехлин и его щеголи.

Ульрика очень удивилась, увидев эту компанию. Графиня Габриелла и ее свита покинули дом Гермионы больше двух часов назад. Но если фон Цехлин с дружиной был здесь, то они только что добрались до места преступления.

Ульрика хмыкнула под нос и подкралась поближе, чтобы понаблюдать за посланниками леди Гермионы. Фон Цехлин с таким пылом обещал осмотреть место преступления, решимость и целеустремленность переполняли его – но, судя по всему, они с дружками заглядывали в каждый попадавшийся на пути кабак и теперь под завязку наполнились кое-чем другим. Один из них даже переполнился – его рвало прямо на ограду из железных прутьев, окружающую бордель. Ульрика не сомневалась, что эта самая ограда, на которой нашли госпожу Альфину. Фон Цехлин стоял у входа в «Серебряную лилию», разговаривая с привратником. Тот указывал вверх и вниз по улице. Соратники фон Цехлина бродили по заснеженной мостовой, напоминая хвативших лишку ученых, потерявших в сугробах очки. Ульрика раздраженно фыркнула. Если убийца и оставил следы, сейчас люди фон Цехлина окончательно затопчут их щегольскими эстальскими сапогами.

Один из них громко закричал и чуть не упал. Фон Цехлин и остальные не обратили внимания – они все едва держались на ногах. Но дворянин все-таки нашел в себе силы выразить в словах то, что его так сильно взволновало, и подозвал приятелей, указывая на мостовую.

Товарищи, покачиваясь, собрались возле него и заговорили все разом. Фон Цехлин пробился внутрь круга, расталкивая подчиненных, и присел на корточки. Он крикнул, чтобы принесли лампу, и один из щеголей сходил за ней в бордель.

Ульрика терялась в догадках, что же они там нашли. Строго говоря, ей стоило порадоваться за людей фон Цехлина. Габриеллу прислали в Нульн, чтобы устранить убийцу, и все, что приближало графиню и ее свиту к этой цели, играло им на руку. Но вместо этого девушка всем сердцем надеялась, что это незначительная мелочь. Тогда именно она сможет отыскать истинные улики – во славу своей госпожи. Леди Гермиона и ее надушенные клевреты совершенно не нравились ей.

Мгновение спустя фон Цехлин поднялся. В свете лампы он разглядывал предмет, который держал в другой руке. Удовлетворенно кивнув, молодой человек отдал фонарь одному из своих людей, достал носовой платок и завернул находку.

– Возвращаемся! – крикнул фон Цехлин и двинулся по улице в направлении Альтештадта.

Его люди, покачиваясь из стороны в сторону, последовали за предводителем. Им даже не пришло в голову вернуть лампу в бордель, поблагодарить за нее или хотя бы попрощаться с привратником.

Ульрика подождала, пока компания скроется из виду и привратник «Серебряной лилии» уйдет внутрь, закрыв за собой дверь. Девушка двинулась к месту, где люди фон Цехлина обнаружили находку. Это была овальная ямка в снегу, прикрывшем залитые слякотью булыжники мостовой. Ульрика опустилась на колени и заглянула в ямку. С ночным видением она не нуждалась в лампе, чтобы обнаружить, что рассматривали люди фон Цехлина.

В грязи отчетливо виднелись следы – большой собаки или даже волка. Поблизости валялись намокшие от слякоти ошметки черного меха. Ульрика посмотрела вокруг. Похоже, шерсть вырывали клоками во время кипевшей здесь схватки. Наверное, один из них Цехлин и подобрал.