Отилия хотела зажечь лампы от своей свечи, но Габриелла жестом остановила ее.

– Оставьте нас во тьме, – прошептала она, подходя ближе к двойным дверям, ведущим в гостиную.

Отилия сделала реверанс и покинула салон, унося свечу.

Ульрика присоединилась к графине у дверей, пока Родрик ожидал их на почтительном отдалении. В соседней комнате меж тем бушевала настоящая буря.

– Я нахожу, что ваш отказ признать близкое знакомство с леди Розамундой странным образом запутывает дело, миледи, – говорил мужчина. – Несколько других придворных дам утверждают, что вы и леди Розамунда были хорошими подругами и что вы регулярно наносили ей визиты. Получается, эти дамы лгут?

– Они делают из мухи слона, – раздался в ответ резкий голос. – Нульн не так велик, как Альтдорф. Благородных людей здесь немного. Мы все постоянно наносим друг другу визиты. Я навещала леди Розамунду не реже и не чаще, чем любую другую даму нашего круга.

– Ну, то есть вы довольно часто навещали ее, так получается.

– Что-то вроде того.

– Вы даже сказали «все время», не так ли?

– Да, но…

Ульрика увидела, как графиня Габриелла стиснула кулаки.

– И вы продолжаете настаивать, что при таком близком знакомстве вы ни разу не заметили, что она не отражается в зеркалах? – продолжал мужчина. – Или что она ничего не ест и не пьет? Да ладно. В это сложно поверить.

– Разве я вам не сказала уже сто раз, что она не являлась моей близкой знакомой?

– Да-да, вы отрицаете это, и одновременно именно это следует из ваших слов. Потому я и озадачен. Я также замечаю, что в этой комнате нет зеркал.

Последовала короткая пауза, затем раздался женский голос, холодный, как лед:

– Я не тщеславна и не вульгарна, капитан. Я не испытываю необходимости любоваться собой при каждой возможности. В моей пудренице есть зеркало. Мне хватает.

– А, да? Может, покажете его мне?

– Да как вы смеете, любезный? – Гермиона окончательно вышла из себя. – Не имею привычки приглашать незнакомцев в мой будуар. Уже то, что меня вынудили принимать такого, как вы, в гостиной, является оскорблением! Если у вас есть достаточно оснований предъявить мне обвинение, так предъявляйте! Или же убирайтесь вон! Мое терпение лопнуло!

Габриелла покачала головой и тихонько прорычала себе под нос:

– Ну что за дура...

– Нет, никаких обвинений, миледи, – ответил Шенк. – Просто просьба. Если вы окажете мне любезность и глянете вот в это зеркальце, которое я принес с собой, я немедленно...

– Не буду я глядеть ни в какие зеркала! – отрезала леди Гермиона. – Я не собираюсь проходить все эти мелкие унизительные проверки. Я тебе не какой-нибудь крестьянин-еретик, которого трясет от ужаса при одном твоем виде. Я – вдова лорда фон Ауэрбаха, героя Виссенбурга! Я – подруга графини фон Либвиц!

Габриелла с очень мрачным видом взялась за щеколду на дверях.

– Но все же правосудие Зигмара распространяется и на графиню фон Либвиц, миледи, – ответил Шенк.

– Тогда иди подсунь ей свое зеркальце! – отрезала Гермиона. – Если она согласится посмотреть в него, тогда и я тоже посмотрюсь, но не раньше!

– Извините, миледи, – ровным голосом ответил Шенк. – Боюсь, я вынужден настаивать.

– Нет! Я отказываюсь! Я...

Габриелла с шипением выпустила воздух сквозь сжатые зубы, толчком распахнула двери в гостиную и вошла с улыбкой на лице и приветственно раскрыв объятия.

– Кузина Гермиона! – воскликнула она, устремляясь вперед и заключая стройную молодую женщину в объятия. – Как приятно снова видеть тебя!

В глазах леди Гермионы мелькнул испуг, но она подхватила игру Габриеллы.

– Кузина Габриелла, я... Мы не ждали тебя так скоро. Добро пожаловать.

Ульрика последовала за графиней в гостиную. Девушка окинула Гермиону оценивающим взглядом. Она ожидала, что та будет выглядеть старше. По рассказам Габриеллы сложилось впечатление, что это должна быть желчная дама с крючковатым носом и подозрительными глазками, по предположения оказались далеки от истины. Леди Гермиона выглядела молодо – младше Ульрики. С такими широко раскрытыми глазами и свежей кожей – хоть сейчас под венец. Ее волосы были цвета шоколада, на лице играл здоровый румянец, а формы, насколько они угадывались под вышитым синим лифом и юбкой, весьма впечатляли, все же оставаясь девичьими.

Графиня Габриелла отступила назад, придирчиво осмотрела леди Гермиону с расстояния вытянутой руки.

– Дорогая, ты все хорошеешь с каждым разом, и... – Она замолчала, словно только сейчас заметив, что в комнате есть кто-то еще. – О! Покорнейше прошу прощения, кузина, Отилия не сказала мне, что у тебя гости. Кто эти очаровательные джентльмены?