Вместо очередного вопроса, он подхватил меня на руки и усадил на своего коня. Наблюдая за его движениями, я заметила нетерпение и дрожь в руках. Мужчина забрал плащ, отвязал Звездочку и, вскочив в седло, крепко меня обхватил.

— Дома, — шепнул мне и больше не сказал ни слова.

Но по его облику, по его объятиям я поняла, что слова-то и не нужны. Они лишние.

Совсем скоро мы въехали в ворота замка. К главе клана тут же потянулись подчиненные с расспросами и замечаниями, но он отмахивался от всех, как от надоедливых мух. Позабыв про ужин, про заботы, поднимались в личные покои и ловили одобрительные взгляды соклановцев. Кажется, ни для кого не становилось секретом, что именно произойдет этим холодным вечером.

Джеймс никогда так на меня не смотрел: влюбленно, горячо, будто я самое дорогое сокровище. Хотя... может, в самую первую ночь, когда я едва ли не рыдала от горя. Он немногословен, не умеет говорить красиво, но поступки и глаза всегда сообщают больше.

Мы достигли злосчастных дверей и ввалились в комнату. Он затворил засов и бросил меня на кровать, расшнуровывая несчастное платье. Пусть меня и немного страшило предстоящее, я все же решила не оставаться в стороне и принялась стаскивать с него сорочку.

Мгновение, и я уже в одной нижней рубашке предстала перед ним. Легкая ткань ничего не скрывала, даже будоражила фантазию, облегая мою фигуру.

— Ты не передумала? — он наклонился и чувственно водил губами около моей шеи.

От каждого прикосновения я вздрагивала, напоминая себе беспечную кошку, млеющую на солнце.

— Нет, — стала мотать головой и мечтала, чтобы он не останавливался.

— Летта, — Джеймс с силой потянул за лямку, опуская распоследний кусок ткани.

К Мехлиосу его. Теперь у меня и стыда никакого не осталось.

Я заерзала, в ожидании чего-то большего.

Мужчина это понял, стянул штаны и накрыл меня своим разгоряченным телом. Боги, от любого касания я забывалась, еще ни разу не испытывая подобных ощущений. Он водил руками, прихватывая то за шею, то за спину, с приятной болью впиваясь в мои позвонки, пересчитывал их. Сумасшедший.

От поцелуев я окончательно потеряла рассудок и томно застонала, но он, будучи более опытным, успел меня предупредить.

— Потерпи немного, Летта, прошу тебя.

— Да, — выдохнула и зарылась в его коротко стриженные волосы.

Он не обманул, на мгновение стало невыносимо, из глаз едва не брызнули слезы, но супруг продолжал что-то нашептывать и целовать меня возле мочки уха. А потом...

Потом меня окончательно унесло. Мы вдруг стали единым целым, а с каждым движением я рассыпалась и собиралась вновь до тех пор, пока не почувствовала миллионы разноцветных осколков, разбередивших мою душу, взорвалась, как ночная звезда из сказки.

Он упал рядом, тяжело дыша и погладил меня по щеке.

— Многоликая, Летти, — назвал домашним именем. — Ты так прекрасна.

И я ему верила.

Боги, с этой ночи все поменялось.

Летта

Проснулись мы оба довольно рано. Джеймс разбудил меня прямо на рассвете, потянувшись за одеждой.

— Летта, — он ласково потрепал меня щеке и поцеловал. — Все равно помни, что тебе говорила Атенаис, больше отдыхай.

— Как же, — провожала мужчину жадным взглядом. — Я еще устать не успела.

С легкой руки ведьмы, ключницы, да и самого лаэрда делами я почти не занималась, но сегодня, чувствуя себя полностью здоровой, наоборот, собиралась вернуть бразды правления.

Одевшись, он обеспокоенно обернулся и уселся рядом. Я пока не двигалась, завернутая в одеяло.

— Я тебе никак не повредил? — он осторожно осмотрел меня. — Ничего не болит?

— Нет, — замотала головой и мечтательно улыбнулась. — Всё было просто волшебно.

От жарких воспоминаний сбивалось дыхание, а на лицо опускалась краска, не от смущения, а больше из-за нового разгорающегося желания, но что-то похожее ощущал и супруг. Медленно провел ладонью по обнаженной спине, вздохнул, но все-таки убрал руку.

— Буду ждать тебя на завтраке, — проговорил он и нехотя вышел.

Как у главы клана, его день начинался с восходом солнца, а заканчивался уже совсем поздно. Вчера он устроил себе выходной день, отложил любые вопросы и провел свободное время со мной. Не сказать, что он не был вознагражден.

Многоликая, зато теперь он точно не вернет меня Макензи. Я стала его супругой, настоящей женой во всех возможных смыслах.

Я встала и стянула грязные простыни. Совсем скоро ко мне постучится Снорри, и хотелось бы ее встретить, не краснея каждый раз, если глаза упадут на мятые, уже ни разу не белоснежные ткани.

Пока служанки не было, я успела умыться, одеть незамысловатое, но теплое платье и завязать одну толстую косу.

— Доброе утро, — поприветствовала меня ехидно улыбающаяся женщина, и, конечно, смотрела она не на меня, ее взор был обращен на постель. — Как спалось?