— Все будет. И запах, и текстура, ты даже не заметишь разницы. Не каждый маг заметит, если не всмотрится особенно тщательно. — Он чуть опускает чашку. — А украшения… что-то должно быть в кладовках, я попрошу фей посмотреть. Или можно немного наколдовать снова.

Сирил определенно вдохновился этой идеей. Злата даже не ожидала, что сейчас будет с ним активно планировать, как ставить елку, но уже ждет с нетерпением. Правда, сначала завтрак. Она определенно хочет доесть свою кашу с фруктами и бутерброд.

— Мы еще загадываем желание под бой курантов, слушаем нашего президента по телевизору и пьем шампанское. Или что-то другое, но шампанское как-то… традиционно. — Злата весело фыркает, вспоминая невкусное детское шампанское на утренниках. — Кто-то даже записывает желание на бумажке, сжигает ее, насыпает пепел в бокал с шампанским, а потом пьет.

Сирил задумчиво мычит. Лили молча грызет свой кусочек сахара, переводя взгляд с него на Злату и обратно, словно раздумывая.

— Сбывается?

Злата теперь смеется в голос. Ага, это скорее суеверие, несмотря на то что настоящая магия в их жизни появилась достаточно давно. Вот только такие вещи — именно суеверия и странные традиции — умирают очень медленно.

Вон, давно существует прогноз погоды, совершенно магический и потому удивительно и даже почти ужасающе точный, а суеверия никуда не делись, наоборот, словно крепче стали. Забавно.

— Не-а, это же не магия, так… самовнушение.

И Злата аккуратно кусает бутерброд. Сахар скрипит на зубах, но это то, что ей как раз и нравится. Детская приятная, почти случайная сладость. Иногда мама мазала слишком уж много масла, потому немного вязло во рту, а губы становились ужасно липкими. Но со свежим хлебом — самое то.

Сирил улыбается.

— Тогда после завтрака будем ставить елку.

Злата кусает снова, поражаясь тому, как же Сирил вцепился в саму эту идею с елкой. Наверное, потому, что он ее никогда не ставил. На самом деле ей думается, что он хотя бы немного, но увлечен ее миром, как она увлечена магией его мира.

Она никогда не задумывалась об этом раньше, но ведь это так логично.

— Ага, — она кивает и улыбается.

Дальше завтрак проходит в приятной тишине, потому что говорить и жевать не только неудобно, но и совершенно неприлично. Все снова в полном порядке, даже Лили, похоже, несколько повеселела: она закончила со своим завтраком из одного только сахара и медленно кружит под потолком, может, разминает крылья или наблюдает за ними.

Немного запоздало Злата вспоминает, что так и не нашла момента, чтобы извиниться, но решает, что оставит это на потом.

У нее еще есть время.

— Рубиновая Гостиная, Изумрудная Гостиная или Жемчужная Гостиная? — спрашивает ее Сирил.

Злата никогда не видела его прежде таким… вдохновленным. Пожалуй, это самое подходящее слово из всех возможных. Он улыбается ей, а глаза горят неподдельным интересом, они словно… слегка светятся. Или Злате только кажется.

Она не знала до этого, что может ощутить любовь к нему еще сильнее, но ее сердце отказывается биться тише и спокойнее. Какая же она, наверное, сейчас красная от смущения, но оторваться от лица Сирила нет никаких сил. Злата с трудом заставляет себя ответить, потому что хочется молчать и слушать только его.

— Разница только в их цвете? Красная, зеленая и… белая, верно?

Есть некоторая забавная логика в названиях, но при этом заставляющая ее внутри немного хихикать: дракон и драгоценности. Интересно, есть ли здесь Золотая Гостиная? Или просто какая-нибудь комната с соответствующим названием. Это бы насмешило ее еще больше, а, может, и восхитило, потому что должно быть красиво. Как бальный зал из «Красавицы и Чудовища».

— Да, — кивает Сирил, — они отличаются только цветовой гаммой. В них во всех есть камин. Хотя Жемчужная с серебристыми элементами.

Хорошо. Приятно иметь в этом выбор. Дома она ставила елку в совершенно пестрой комнате, потому что других вариантов просто нет и быть не может. В ее квартире нет какого-то единого стиля, возможно, она даже больше похожа на дракона, который копит всякий красивый случайный хлам. Но ей нравятся ее игрушки, картины и прочие мелочи. Они делают дом уютнее. Они — ее часть, ее собственная подпись.

— Ну, зеленая елка в зеленой комнате будет смотреться не так… — она взмахивает рукой, пытаясь подобрать слово, — эффектно. Даже со всеми украшениями. Красная — это прямо классика. Зеленый и красный — это цвета рождественских свитеров и все такого, — она хихикает. — Но белый — это как зимняя поляна. А серебро словно настоящий снег или звезды.

Злата замечает, что Лили перестала кружить под потолком и спустилась пониже, зависнув на одном месте. Судя по всему, внимательно ее слушает. Сирил, кажется, пододвинул свой стул поближе, хотя она не слышала звука. Но ладно…

— Так что я голосую за Жемчужную.