Почему-то для Златы это прозвучало немного… одиноко, наверное. Сложно подобрать слово. Может, феи тоже спали? И он просто сидел где-нибудь в библиотеке один и читал тот же самый ужасающе огромный фолиант. Хотя во время учебы Злата бы не отказалась от способности спать лишь раз в несколько ночей: столько дел можно было бы переделать, к стольким занятиям подготовиться получше.

— Работал? — продолжает Злата.

На столе появляется завтрак и для нее: тарелка с рисовой кашей и кусочками фруктов, чайник с чаем и бутерброд как в детстве. Она сама попросила у фей, когда спустилась еще раз на кухню. Кусочек белого хлеба с маслом и посыпанный сахаром. Эния несколько удивилась такому запросу, но сделала.

Сложно объяснить такие вещи. Для нее — это теплое воспоминание о зимних днях в окружении семьи. А для фей, рожденных и выросших в замке дракона, у которого явно нет недостатка в средствах, наверное, такие сладости выглядят бедно и просто странно.

Но нет ничего вкуснее кусочка беззаботного детства.

— Не совсем. Готовился к ежегодному ритуалу обновления защиты замка.

Звучит серьезно, возможно, даже слишком. Злата не знает, стоит ли ей попросить посмотреть на это, похоже на что-то слишком частное и личное, чтобы пускать посторонних. А пока она действительно больше посторонняя.

— Это новогодняя традиция? — спрашивает она вместо этого.

И правда, давно пора поинтересоваться, как же будет проходить ее Новый год здесь. Конечно, можно просто закрыть глаза и предположить, что никак. Как и все дни до него: приятная ванна с магией, завтрак с Сирилом, почти бесцельные брождения по замку, обед снова с Сирилом, еще коридоры и ужин… Может, ужин будет чуть плотнее и с большими вкусностями, кто знает.

Им нечего друг другу дарить в конце концов. Ладно, у Сирила есть миллион возможностей, а вот у Златы — нет. Только пообещать бесплатный кофе потом, или что-нибудь приготовить вместе с феями, хотя… он же узнает. Странно, если не узнает, его же замок. Наверняка Исса ему докладывает.

— Если только у семей, которые сами ставят магическую защиту на дом, — говорит Сирил, бросает в чашку кусочек сахара и продолжает: — В этот день сама магия сильнее, но есть одно ограничение. В доме в этот момент могут находиться только те, кому позволено через защиту проходить.

О…

Значит, он точно не будет делать это при ней. Она просто гостья, а не кто-то, кого можно легко впускать в дом. Не то, чтобы Злата вообще в состоянии сильно навредить, без магии-то, но никогда нельзя быть слишком осторожными, верно? Особенно прожив столько лет.

— Мне жаль, что из-за меня все отложится.

Сирил снова качает головой.

— Ничего страшного, не в первый раз я делаю это не в саму ночь Начала и Конца.

У них называется все совершенно иначе, но очень красиво, даже по-своему поэтично, Злата может с этим согласиться. Момент, когда кончается один год и начинается новый. Удивительный момент.

Но сначала о главном. Что они будут делать.

— А другие какие-нибудь традиции? Которые все делают, ну, или большинство.

Сирил поднимает чашку и делает медленный глоток, за паром от чая Злата не видит его глаз, но ей чудится в самом этом движении своего рода печаль, но полная ностальгии, как будто он вспомнил что-то давнее, но приятное. Очень-очень приятное.

— Я давно не соблюдал ни одну из них, — отвечает он наконец, с тихим звяканьем ставит чашку на блюдце и смотрит на нее. — Хочешь что-то предложить?

Злата прикусывает губу, чтобы широко не улыбнуться. Конечно, она бы с удовольствием предложила парочку идей, хотя ей хотелось бы и посмотреть на что-то местное… Скажем так, очень-очень волшебное. Но, может, в процессе Сирил добавит и от себя?

— Ну… — тянет Злата, потому что все мысли тут же разбежались. — Мы всегда ставим елку и украшаем ее.

На секунду она успевает испугаться, что Сирил поймет это слишком буквально, но он слегка улыбается ей.

— Да. Ее можно поставить в одной из гостиных, где есть камин. Но, может, не стоит убивать дерево? Я могу создать очень правдоподобную иллюзию. Она спокойно продержится несколько недель.

Да, это хорошая мысль. Она давно перешла на искусственные елки, потому что настоящие жалко. Они потом так одиноко и печально лежат в мусорках, все желтые, потрепанные и почти без иголок. Лучше или искусственная, или настоящая в горшке, совсем-совсем живая, правда, ее уже после Нового года никуда не денешь.

— Она будет пахнуть? — спрашивает Злата и, дождавшись кивка, продолжает: — И украсить тоже можно будет? Здесь важен и сам процесс, а не только результат. Правда, я не знаю чем.

Смех Сирила тихий и внезапный, он не похож на привычные усмешки, и он тут же снова прячет лицо за чашкой чая, как будто стесняется. И как будто Злата уже все, что ей хотелось, не увидела. И не услышала, конечно.