Тётка поставила фонарь на доски, схватила меня за подбородок и бесцеремонно повернула лицо к свету.

Увидев тонкую царапину на шее, выругалась сквозь зубы так заковыристо, что мне оставалось только мысленно отметить: словарный запас у неё поистине богатый.

— Кто это был?

Я медленно качнула головой.

— Не знаю. Но это не обычный вор.

Эдвина прищурилась.

— С чего взяла?

Я вспомнила его движения, силу, глаза, невероятно быструю реакцию, пугающе уверенный прыжок через забор, хищную собранность….

— Потому что он оказался на удивление ловким и сильным для примитивного вора, — сказала я, понизив голос. — И ещё потому, что глаза у него были… странные.

— Какие ещё странные?

Я помолчала всего миг, прежде чем ответить:

— С рубиновым отблеском.

Эдвина застыла.

По её лицу мелькнула тень эмоции, но она тут же попыталась её скрыть. Только я успела заметить — услышанное подтвердило её худшие опасения.

— В дом, — велела она наконец.

Я перевела взгляд на неё, склонив голову к плечу.

— Тётушка…

— В дом, Адриана, — повторила она тише, но так, что спорить с ней в ту минуту не захотелось бы даже упрямцу похуже меня. — И двери запереть на все засовы. Даже не надейся бросаться в погоню за ним. Или тебе жизнь не дорога?

Тетушка запустила руку в вырез своего платья, откуда извлекла странный предмет — нечто, напоминающее свисток, только выполненный из какого-то тёмного металла с мягким внутренним свечением.

Она поднесла его к губам и, не колеблясь, резко выдохнула.

Звук разнёсся по деревне — протяжный и гулкий. Он больше напоминал удар гонга, от которого воздух вздрогнул и пошёл волной, прокатившись между домами, сараями и деревьями, уходя дальше, к тёмным силуэтам деревьев.

Я невольно подпрыгнула на месте. Где-то в стороне леса вспыхнули огни.

Сначала один. Потом второй. Потом ещё.

Фонари… или что-то на них похожее — они загорались один за другим, как сигналы, передаваемые по цепочке, и двигались, смещались.

По деревне раздался лай собак.

— Что это?.. — вырвалось у меня.

Эдвина опустила свисток, спрятала его обратно так же быстро, как достала, и только после этого посмотрела на меня, уже без прежней резкости.

— Деточка, — произнесла она, — мы в приграничье живём и научены горьким опытом.

Она кивнула в сторону леса, где огни уже заметно двигались, сужая пространство.

— Сейчас этого негодяя изловят на выходе из леса и передадут законникам. Те, кто стережёт границы. Ума не приложу, как они его вообще упустили. А ты ступай живо внутрь. Отмойся, выпей чаю и спать ложись. Тебе больше нечего опасаться.

Мне бы её уверенность….

Качая головой, я шагнула к упавшему фонарю, чтобы поднять его. На смену холоду в груди вспыхнул жар от неприятного осознания.

Этой ночью меня пытались не просто напугать.

Меня искали и хотели убить. Знали, что живу у тётки. Некто навёл красноглазого на меня с этой целью.

И кто бы это мог быть?!

Адрианочка, милая, во что ты вляпалась? И как мне, скажи на милость, теперь выпутываться из этого?!

Глава 19

Я проснулась ещё до рассвета, когда за окном стояла предутренняя темнота, разбавленная туманом.

Некоторое время лежала неподвижно, глядя в потолок. В голове спутанным клубком перекатывались мысли, не дававшие нормально уснуть ни на минуту.

Слишком многое произошло за один вечер.

Я прикрыла глаза, но легче от этого не стало.

Сон был рваным, неглубоким, с короткими провалами и такими же резкими возвращениями в реальность. Я решила, что лежать дальше бессмысленно, хотя в теле ощущалась свинцовая тяжесть, как будто всю ночь таскала мешки с мукой.

Стараясь не разбудить Флоренс, которая сопела, уткнувшись лицом в подушку и натянув одеяло почти на голову, осторожно выбралась из постели.

Накинула платье и умылась, провела щеткой по волосам, собирая их в более-менее приличный вид, и на цыпочках вышла из комнаты.

На кухне было прохладно, пахло вчерашней едой. Судя по отсутствию Эдвины, она уже хлопотала на дворе.

Я на секунду замерла у двери, вспоминая вчерашний вечер, но, отогнав лишние мысли, взяла ведро с зерном и вышла наружу. Не шарахаться же теперь от каждой тени….