Я прошла к курятнику, стараясь ступать осторожно и не съехать сапогом в особенно глубокую жижу. Куры, уже рассевшиеся внутри на ночлег, при моём появлении недовольно закудахтали.

Я закрыла дверцу, подёргала её для верности и только после этого пошла к малому загону, где тётка велела проверить засов.

К запаху сырости и навоза примешивалась какая-то новая нотка — тревожная, едва уловимая, распускающаяся в воздухе точно кровь в воде.

Я остановилась.

Сначала мне показалось, что это просто игра воображения после сплетен, услышанных в лавке.

Однако ощущение не исчезло. Напротив, оно разлилось по спине, заставив кожу между лопатками покрыться холодной, колкой россыпью мурашек.

Кто-то затаился рядом.

Я не слышала шагов. Не видела движения. Но чувствовала это так отчётливо, что рука сама сильнее сжала ручку фонаря.

Стараясь не выдать, что заметила чужое присутствие, я заставила себя сделать ещё шаг к загону и протянуть руку к засову.

Пальцы коснулись холодного металла, я подняла перекладину, опустила её на место. Сердце беспокойно заколотилось, и каждый его удар отдавался в горле.

Тишина вокруг стала какой-то неправильной.

Куры затихли, даже корова не мычала.

Я медленно обернулась через плечо, но фонарь выхватил лишь кусок забора, мокрые доски и пустую темноту за ними.

Никого.

И именно в этот момент сзади ко мне стремительно шагнули.

Я не успела ни вскрикнуть, ни обернуться как следует.

Чужая рука резко вцепилась мне в плечо, дёрнула назад, и в следующее мгновение к самому горлу прижалось что-то холодное и острое. Лезвие ножа.

Глава 18

Я застыла, ощущая, как ледяное лезвие едва заметно царапает кожу под подбородком. Виска коснулось чужое дыхание.

— Только пикни, — шёпотом произнёс мужской голос за моей спиной, — и я перережу тебе глотку раньше, чем твоя тётка успеет выбежать на крыльцо.

Холодная сталь прижалась к моему горлу, чтобы я могла почувствовать его острый край. Нападавший явно рассчитывал вогнать меня в панику. Однако, он не знал, с кем столкнулся.

Вспышка адреналина активировала выученную до автоматизма последовательность действий, отточенную до мастерства.

Ту реакцию на опасность, когда тело начинает работать раньше, чем сознание успевает испугаться.

Чужая рука держала меня за плечо, нож находился у шеи. Нападавший стоял сзади почти впритык и, судя по хватке, был уверен, что я сейчас оцепенею, начну дрожать и молить о пощаде.

Или, в лучшем случае, попытаюсь отчаянно вырваться, подставляя своё же горло под лезвие.

Ошибка с его стороны оказалась почти оскорбительной. Но ладно, я не из обидчивых.

Медленно втянула воздух носом, будто и впрямь собиралась замереть в покорности.

— Как-то слабо ты меня держишь, — прошептала я.

А затем резко осела вниз, одновременно уходя подбородком в сторону от ножа, разворачивая корпус и обеими руками перехватывая его запястье.

Всё произошло так быстро, что негодяй не успел среагировать. Я ударила локтем назад, в рёбра, дёрнула его руку вниз по диагонали.

И, используя собственный вес и инерцию поворота, вывернулась из захвата.

У Адрианы не были физически развиты мышцы, но этот досадный факт лихо компенсировался нечеловеческой силой. Но и мой противник был далеко не слабым.

Лезвие скользнуло мимо, лишь мазнув по коже холодком стали, и в следующую секунду я уже стояла к нападающему лицом.

Фонарь, выпав из руки, качнулся на одной дужке, ударился о доски и завалился набок. Жёлтый свет прорезал двор снизу, делая всё вокруг ломаным и отчасти театральным.

Чёрные деревья нависали над нами, словно искусно нарисованные декорации.

В неровном свете я увидела мужчину.

Высокий, широкоплечий и быстрый. В тёмной кожаной одежде, мокрой от сырого ночного воздуха, с напряжённым породистым лицом и хищным, собранным выражением.

Оно никак не вязалось с образом деревенского вора или разбойника с большой дороги. И ещё глаза.

Даже в полумраке я отчётливо заметила в них странный, рубиновый отблеск.

Ой нет, только не говорите, что вампир!

Я мысленно хохотнула, поднимая руки, сжатые в кулаки, и застывая в оборонительной стойке. Тем самым давая умнику понять, что без боя не дамся.