Старались по скромному, но как-то так вышло, что число избранных перевалило за двадцать человек, не считая ближайших родственников.

В это число пришлось включить так же и род Баскал, которые были прилежными и тихими, что не придраться. Включая Лурию. Впрочем, учитывая, что та, вместо того, чтобы появиться в сопровождении родителей, заявилась в компании представителей духовенства, все вставало на свои места и вопросы отпадали сами собой.

Даже сейчас, несмотря на очевидное расположение к девушке, которая, уже не таясь, демонстрировала парную метку в довольно откровенном декольте. это неминуемо породило пересуды среди гостей, но того следовало ждать в любом случае. После того скандала в чайной, уже вся столица гремела известием о том, что у младшего Крауна есть суженая в лице Лурии Баскал.

Сейчас же, когда верховный жрец осчастливил нас своим присутствием, самолично подводя для поздравлений Лурию, ситуация казалась весьма комичной и абсурдной: с одной стороны законная жена, с другой высший священник, лично доставивший суженую. А посередине Дион, как некий аналог эстафетной палочки, которую, надо полагать, мне почти открыто намекали передать.

Все замерли в ожидании очередной интересной сплетни, наблюдая за нашей компанией, предполагая, как себя поведет Дион: будет придерживаться приличий или займет одну из сторон. Разумеется, склоняясь к Суженой. Тем более теперь, как не кто иной, как сам высший чин, всеми почитаемый в столице и за ее пределами, выступил посредником и покровителем Лурии.

– Благодарю за поздравления, Ваше Преосвященство, – вежливо кивнул Дион. Я так же благодарно улыбнулась, стоя в паре с Дионом, на близком расстоянии. Касаться я мужа не могла, потому оставалось лишь создавать видимость близости.

– Для нас честь приветствовать сегодня вас на нашем скромном приеме, – вставила я свои пять копеек, нацепив мою фирменную профессиональную улыбку юриста, оценивая реакцию оппонента.

Признаться, я представляла себе его иначе. Знаете эти каноничные антагонисты в любовных романах? Весь такой неприятный, скользкий и худощавый тип. Или, напротив, излишне толстый и омерзительный… Был еще вариант с обманчиво добродетельным и приторным, точно патока.

Верховный жрец передо мной представлял собой обычного мужчину средних лет немного за пятьдесят. Внешность его была ни красивой, ни отталкивающей, фигура ни худой, ни толстой. И весь он был каким-то… средним и невыразительным. Он был до странного… обычным, что для мира романа, в котором я возродилось, было редкостью для хоть сколько-нибудь выдающейся роли. Передо мной же стоял обыкновенный… статист?

Взглянешь один раз, заметишь, что место кем-то занято, и на том его роль заканчивается. А через секунду уже не вспомнишь ни внешности, ни отличительных черт этого персонажа.

Примерно подобные ассоциации у меня возникли. Не было ни коварного или алчного блеска в спокойный, как глубокие воды океана светлых глазах, обращенных на меня. Только вежливый интерес и толика возвышенной снисходительности, какая прослеживается почти у каждого представителя духовенства.

Спроси меня кто прежде, ни за чтобы не сказала, что этот человек может подозреваться в чем-то предосудительном или иметь какие-то коварные замыслы.

Впрочем… в моей практике чего я только ни повидала, потому обманываться себе строго отсоветовала.

– Графиня, – удостоил он и меня приветствием. – Вас так же сердечно поздравляю. – Я наслышан о вас.

– Ох, неужели? – кокетливо хохотнула я, притворившись смущенной. – надеюсь, только хорошее, – скосила я лукавый взгляд на Лурию, которая держалась на удивление хорошо. Даже Диона глазами не пожирала, как привыкла это делать. Видать, хозяин за выделенное время перемирия хорошенько постарался с дрессировкой.

Мой намек был очень красиво проигнорирован:

– Разумеется. Вас описывали как добродетельную, милосердную и мудрую женщину с глубокой верой и почтением к традициям и религии.

– Вы преувеличиваете, – махнула я рукой, завуалировав недоумение от того, действительно ли речь шла обо мне. Добродетельная и религиозная… про меня так можно сказать только в приступе бешеного великодушия.

– Разумеется. Как иначе можно описать женщину, которая согласна следовать законом судьбы? Ради веры в волю нашей богини вы даже согласились разорвать законный брак… – произнес он спокойно, не меняя интонации, но я ощутила, как его голос повысился всего на несколько тонов, чтобы его голос был более звучным.

Наступила гробовая тишина. Так вот, чего он добивался: хотел обрубить мне пути отступления, решив, что всеобщая огласка не позволит отказаться от своих слов.