Он вновь ощутил на языке неприятный привкус досады. Уже очень давно он не чувствовал такого разочарования. По иронии, последний раз был связан с той же Беатрис, на тот момент Харт. Точнее, само ее существование.
Сын барона Рабелли, придя заключать сделку и молить о милости, клятвенно заверял, что он с Франческой давние возлюбленные, разлученные алчными родственниками. Он клялся и божился, что, если справедливость восторжествует и жрец поможет их воссоединению, то не только он, но и сама Франческа будет благодарна до конца своих дней…
Кто бы мог подумать, что «возлюбленная» сына барона вполне себе довольна договорным браком. Да так, что понесла ребенка почти сразу после замужества.
Прежде подобных оплошностей никогда прежде не было. Это был серьезный просчет. Это вывело верховного жреца из себя, как и то, что молодая графиня не только беременна, но еще и смеет отказываться от принятия метки. Подобная непокорность буквально застилала ему глаза гневом.
Благо, ситуацию удалось взять под контроль. Все происходило не так гладко, как планировалось, да и за самой виконтессой Франческой нужно было вести строгий контроль, чтобы она не выкинула чего-нибудь, порицающее репутацию храма.
И вот, спустя двадцать лет, Верховный жрец опять столкнулся с вопиющей непокорностью и наглостью. И, как это ни иронично, потомком той же самой женщины, что прежде доставляла столько неприятностей.
Он должен был догадаться, что не стоит влезать в эту авантюру, но эта… Лурия Баскал, буквально не оставила ему выбора. Она появилась, как гром среди ясного неба и посмела пойти на откровенный шантаж. Он не знал, как и каким образом ей удалось раскопать правду и даже некие доказательства, но она поставила ультиматум: или она раскрывает правду общественности, или… она становится суженой Диона Крауна.
Первым порывом для жреца стало избавиться от наглой девчонке, которая посмела вести себя с ним настолько высокомерно. Но, подумав, он решил не быть таким категоричным. В пользу согласия говорило несколько вещей.
Первое: влияние Краунов и их богатство, которое, после вступления в наследство, могло посоперничать с королевским. Упускать такую возможность обрести столь выдающегося спонсора упускать, было жаль.
Второе: его весьма прохладное отношение к невесте. Всем было очевидно, что он женится только по расчету. Ни о каких чувствах к Беатрис Харт и речи не идет, а потому, если появится суженая, он едва ли будет сильно против.
Признаться, жрец уже задумывался о том, чтобы взять Крауна в оборот и подыскивал подходящую девушку из лояльных храму семей, как внезапно появляется юная леди Баскал со своим ультимативным требованием.
Так надобность в поисках подходящей «суженой» отпала и началась подготовка к ритуалу. Было принято решение о том, чтобы проявить парную метку сразу после вступления Крауна в наследство. Как раз и сама Лурия достигнет совершеннолетия. Время было подобрано идеально.
Но тут, как гром, среди ясного неба пришел доклад о том, что Дион Краун, по неизвестным причинам, стал проявлять к своей молодой жене подозрительно много внимания.
Даже если это была обычная случайность, верховный жрец не мог позволить себе того же фиаско, что и с Франческой. Дабы не допустить даже возможности беременности, было принято решение ускорить план, даже если это значило связать взрослого мужчину с несовершеннолетней девушкой, что до этого никогда не было.
Благо, доносчики сообщили, что супруги Краун поддерживают сугубо деловые отношения, а леди Беатрис, кажется, была не только не против появления суженой своего мужа, но и готовилась к разводу. Все, казалось, налаживается, если бы не одно «Но»: Дион Краун категорически отказывался принимать Лурию как свою суженую.
Даже тогда, когда мужчина физически не мог позволить себе прикоснуться к жене… он не оставлял даже возможности Лурии приблизиться к нему, чтобы закрепить метку. Он был на редкость категоричен в своей необоснованной преданности и верности жене, которая относилась к нему весьма прохладно. Настолько, что прежние слухи о ее одержимости Крауном казались поистине абсурдными.