На полях кто — то сделал заметки острым, энергичным почерком. «Сфера Восьмая — стабильна. Связь с Этерией ослабевает. Пророчество о Свете может быть не причиной, а следствием разлома». Света замерла. «Следствием разлома?» Это противоречило всему, что ей говорили. Во дворце твердили, что Тень пришла потому, что пророчество предсказало ее приход и указало средство спасения. А здесь кто-то предполагал, что пророчество — это всего лишь симптом более глубокой болезни мира, как температура при гриппе.

Она лихорадочно просмотрела другие страницы. Вот схема, очень похожая на ту, что она позже найдет на упавшей книге — звезды и трещина. Рядом пометка: «Разлом не остановить ритуалом соединения. Требуется перезагрузка системы. Цена — непредсказуема». Сердце Светы заколотилось. «Ритуал соединения» — это ведь явно про тот самый поцелуй! Значит, кто-то в этом замке знал, что стандартное решение не сработает? Или не хотел, чтобы оно сработало?

Она оглянулась, почувствовав себя нарушительницей. Эти знания были опасными. Они были настоящими. И они превращали ее из пассивной спасительницы в потенциальную участницу игры, правил которой она не знала, но которую кто-то уже вел.

Она сделала несколько шагов вперед, ее бархатные туфли бесшумно ступали по потертому ковру. Она скользнула пальцами по корешкам фолиантов, читая знакомые, утешительные названия: «Трактат о магических свойствах трав», «История Великого Раскола», «Генеалогия королевских домов Этерии».

Именно в этот момент из-за высокого стеллажа, заваленного свитками, появился он.

Молодой человек, лет двадцати пяти, в простых, но чистых одеждах из серого льна. Его волосы были цвета спелой пшеницы и слегка растрепаны, словно он часто проводил по ним рукой. В его тонких, выразительных руках он нес стопку древних фолиантов, грозившую вот-вот рухнуть. Он был погружен в свои мысли, его лицо, умное и сосредоточенное, с ясными синими глазами, было обращено к верхушке своей опасной ноши.

Он поднял взгляд, чтобы скорректировать путь, и увидел ее.

И все произошло именно так, как, вероятно, и было предсказано кем-то свыше, но уж точно не тем пророком, что напророчил ей поцелуй с принцем.

Его глаза, синие и ясные, как летнее небо, встретились с ее зелеными. И в них не было ни восхищения, ни подобострастия, ни даже простого любопытства.

В них был чистый, немедленный, животный ужас.

Он буквально остолбенел. Его пальцы разжались. Стопка фолиантов, которую он так бережно нес, с громким, оглушительным, кощунственным в этой тишине грохотом обрушилась на пол. Поток древних страниц, чернил и пыли взметнулся к его ногам. Он даже не вздрогнул от звука. Он просто смотрел на нее, и его лицо побелело, как мел.

Он попятился, ударившись спиной о стеллаж. С полки с тихим шуршанием сползла пачка пергаментов.

— Вы... — его голос был хриплым шепотом, полным неверия. — Не может быть...

Света была ошарашена. Она привыкла к разным реакциям, но не к такому. Это был не испуг перед знатной особой. Это был ужас, как при виде привидения. Или катастрофы.

— Я… я просто зашла в библиотеку, — неуверенно сказала она, чувствуя себя неловко из-за устроенного ею беспорядка, хотя физически ничего не делала. — Извините, я вас напугала.

Он медленно, очень медленно покачал головой. Его взгляд был прикован к ней, будто он видел не прекрасную принцессу, а нечто неописуемое.

— Нет, — прошептал он, смотря сквозь нее, словно видя не ее, а некое ужасное видение. — Вы не должны были... здесь быть. Этого не может быть...

Его слова повисли в воздухе, густые и зловещие. Света почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Это был не тот игривый холодок от взгляда принца Драко. Это было предчувствие чего-то настоящего, важного и, возможно, очень опасного.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, делая шаг вперед.

Он инстинктивно отшатнулся, как от раскаленного железа.

— Не подходите! — его голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. Он опомнился, провел дрожащей рукой по лицу, снова глянул на разбросанные книги и на нее. Ужас в его глазах сменился паникой. — Простите, мне… мне нужно… это…

Он повернулся, чтобы бежать, споткнулся о лежащий на полу том и, не оборачиваясь, почти выпорхнул в один из темных проходов между стеллажами, оставив ее одну среди разбросанных им же книг и нарастающего чувства полнейшей, оглушительной растерянности.

Тишина,последовавшая за его бегством, была оглушительной. Света медленно выдохнула, осознавая, что только что столкнулась с чем-то бесконечно более важным, чем придворные интриги. Реакция мужчины не была случайной. Он узнал ее. Но не как Лилианну, принцессу. Он узнал в ней нечто иное. «Вы не должны были здесь появиться». Эти слова отзывались в ней эхом. Он говорил не о том, что принцессе негоже шляться по библиотекам. Его ужас был метафизическим. Он испугался самого факта ее существования в этом месте в этот момент.