— Я думаю, что все сложно, — парировала Света, не отводя взгляда. — И что амбиции, подкрепленные крепкой экономикой, куда долговечнее тех, что висят на волоске истощенной казны. Я предлагаю не милостыню, графиня. Я предлагаю инвестицию. В стабильность вашего дома и, как следствие, всего королевства. У вас есть рудники, пусть и истощенные, и инфраструктура. У меня… — она сделала паузу, — есть доступ к королевской казне и свежий взгляд на вещи. Вместо того чтобы вкладывать последние средства в армию, давайте вложимся в технологии. Новые методы разведки, глубинной добычи. Я убежу отца выделить ссуду под низкий процент. Мы оживим ваши рудники. Вы получите стабильный доход, а королевство – надежного союзника и постоянный источник серебра. Это выгоднее, чем победа в дуэли, которая, кстати, совсем не гарантирована.

Она посмотрела на изумленную графиню и добавила:

— А что касается принца Драко… он вам на самом деле не нужен. Поверьте, жизнь с человеком, который разговаривает с тобой, как с отчетом о инспекции крепостных стен, – сомнительное удовольствие.

В глазах Изадоры боролись ярость, унижение и… жадный, внезапный проблеск надежды. Она годами пыталась решить проблемы дома традиционными для аристократии методами – интригами, браками, демонстрацией силы. И вот эта… эта выскочка, эта «избранная», предлагает ей деловое предложение. Абсурдное. Неприличное. Но чертовски логичное.

Прошла тяжелая, долгая минута. Света видела, как в глазах Изадоры сменяются тени: ярость аристократки, чье право на конфликт оспорили; страх женщины, видящей крах своего рода; и холодный, циничный расчет политика, вдруг узревшего неожиданный выход из тупика. Весь ее мир, построенный на условностях, интригах и демонстрации силы, рушился под натиском этого абсурдного, приземленного предложения. Но... оно работало. Оно решало проблему, а не просто откладывало ее.

— Вы… вы не такая, как все, — наконец выдохнула Изадора, отбросив маску надменности. В ее взгляде теперь было лишь недоумение и усталость.

— Мне часто это говорят, — улыбнулась Света. — Подумайте над моим предложением. Две недели – и я направлю к вам королевских инженеров и договор о ссуде.

Не дожидаясь ответа, Света развернулась и пошла прочь, оставив графиню Изадору в полном смятении среди розовых кустов.

Графиня Изадора осталась стоять среди роз, но теперь ее осанка, всегда напоминающая стальной прут, слегка согнулась. Она смотрела в пустоту, и ее разум, обычно ясный и холодный, как горное озеро, был подобен бурлящему котлу. Предложение Светы било не в бровь, а в глаз. Оно было настолько точным, что становилось пугающим.

— Она знает, — прошептала Изадора, сжимая перчатки так, что тонкая кожа затрещала. — Боги, она знает все. Про рудники. Про долги. Про то, что мы уже заложили фамильные драгоценности...

Мысль о том, что их финансовую катастрофу, которую клан Вэйлорнов тщательно скрывал годами, кто-то разглядел по потускневшей нити на рукаве, была унизительна. Но за унижением просыпался иной, давно забытый инстинкт — надежда. Она годами металась в паутине собственных интриг, чувствуя, как с каждым днем эта паутина становится все слабее, а добычи в ней все нет.

Брак с Драко? Да, это была отчаянная попытка вытащить выигрышный билет, прикрыть финансовую дыру статусом и приданым, которое король обязательно выделил бы за брак с принцем. Но она не была глупа. Она видела, как принц смотрел на эту Лилианну — не с любовью, нет, но с каким-то животным, собственническим интересом как к "своей" вещи. Проиграй она дуэль — и ее престиж был бы разрушен. Выиграй — нажила бы смертельного врага в лице будущей королевы. Это была игра с нулевой суммой. А тут... инвестиция. Технологии. Инженеры. Это звучало так... приземленно. Так по-мещански. Но так надежно.

Она представила, как оживают заброшенные шахты, как в казну снова потечет серебро, как она сможет с гордостью поднять голову, не притворяясь, что у нее все хорошо. Она больше не будет "бедной аристократкой с претензиями", а станет уважаемым партнером короны. Мысль о том, чтобы добиться власти не через постель или дуэль, а через деловое соглашение, была революционной.

— Она не такая, как все, — повторила она про себя слова. В этом не было восхищения. Был холодный, аналитический ужас. Потому что Изадора поняла главное: Лилианна не просто другая. Она сильнее. Не магией, не мечом, а чем-то гораздо более страшным — здравым смыслом. И против этого оружия у графини не было защиты.

Опустившись на каменную скамейку, Изадора достала из складок плаща маленький, изящный кинжал — тот самый, что должен был стать ее магическим клинком в дуэли. Она повертела его в руках, а затем с силой швырнула в розовый куст. Лезвие бесшумно утонуло в густой листве. Дуэль отменялась. Вместо нее начинались переговоры. И впервые за долгие годы на лице графини Изадоры, пусть на мгновение, мелькнула не маска, а настоящее, уставшее облегчение.

Сайрус нагнал Свету через несколько шагов, его лицо пылало от возмущения.

— Вы... вы... — Сайрус догнал ее, запыхавшись, его глаза были круглыми от ужаса, но в них мелькала и какая-то новая, безумная искорка. — Вы не просто сломали конфликт! Вы... вы вырвали страницу из свода и написали на обороте бизнес-план! Графиня Изадора... ее мотивация... она была основана на уязвленной гордости и экономической нестабильности! А вы... вы просто устранили экономическую нестабильность! Это... это читерство! Вы превратили заклятого врага в потенциального делового партнера! Вы вырезали дуэль, сцену унижения, завязку будущей мести! Что я буду записывать в свод? «Героиня провела переговоры о рентабельности горной добычи»? Это же не эпично! Это… это бухгалтерия!