Паромщик помолчал, потом кивнул.

— Было дело. Он хотел, чтобы я перевез автомобиль на пароме. — Мужчина развел руками. — Я в тот день после разговора с ним поехал в Мысовую. Хотел с князем Борезе согласовать детали. Но они отказались… А потом я узнал, что Бушмакова убили.

— Значит, вас не было в ту ночь в Верхнеудинске? — спросил Матвей.

Паромщик хмыкнул.

— Ясно дело, не было. И слава богу. Мальчишки сказали мне, что жандармы с ног сбились, меня искали. Вот я и послал Еремку к вам. А с чего бы мне кого убивать? Меня только переправы интересуют.

Матвей задумчиво молчал. Слова паромщика звучали правдоподобно и, казалось, снимали с него все подозрения. Но в убийстве Бушмакова это ничего не проясняло. Скорее запутывало. Торговец хотел предложить помощь князю Борезе. Тогда он еще бросил, что и сам скоро уедет при деньгах. Случайность? Или кто-то намеренно хотел убрать его с пути? Матвей все больше склонялся к мысли, что Бушмаков что-то знал. Возможно, хотел выторговать что-то у князя. А переправа — лишь предлог.

— Если вспомните что-нибудь еще, найдите меня, — наконец произнес Матвей, внимательно глядя на паромщика.

Тот пожал плечами, ухмыльнувшись.

— Я-то здесь при чем? Бегать за вами мне, конечно, ни к чему, но если что… может, и найду.

Матвей задержал взгляд на нем еще на мгновение, но затем отвернулся и зашагал прочь. Паромщик не вызывал подозрений — его история была простой и понятной. Однако понимания это не добавило. Бушмаков по-прежнему оставался в центре событий: его действия, противоречивые и скрытные, вызывали новые вопросы. Кто мог иметь мотив, чтобы убрать его?

Карелин шел по набережной, мельком оглядывая пристань и мысленно возвращаясь к разговору с паромщиком. В голове крутилась мысль: возможно, ответил Фирсанов, и остается надеяться, что ему в Кяхту еще не доложили, что Матвей отстранен.

Не мешкая, он направился к телеграфу. У небольшого деревянного здания царило оживление: мужчины в шляпах с загнутыми краями, нарядные дамы и мальчишки-посыльные сновали туда-сюда с бумажками в руках, как будто от их скорости зависела судьба мира. Из дверей доносились обрывки громких разговоров, а из окон просачивался звук непрерывного тиканья и гудения аппаратов.

Матвей остановился у входа, привычно поправил фуражку и вошел внутрь. Удушливый запах воска и машинного масла встретил его у порога. Вдоль стен теснились лавки, на которых ждали своей очереди несколько человек. Очередь перед стойкой была плотной, люди переговаривались, перекрикивая гудение машин. Кто-то нервно поглядывал на часы, кто-то ворчал, перебирая в руках бумажки, а один пожилой мужчина и вовсе казался готовым упасть в обморок от долгого ожидания. Ждать своей очереди не было времени. Матвей подвинулся ближе, стараясь пройти к стойке незаметно, но кто-то из очереди фыркнул:

— А вы куда? Все ждем, между прочим!

Матвей оглянулся, стараясь сохранить спокойствие.

— Срочное дело, — сказал он.

Громкое недовольное ворчание пронеслось по рядам, но все же перед жандармом люди нехотя расступились.

— Для меня телеграммы не было? — спросил он у дежурного оператора, стараясь не выдавать своего напряжения.

Тот мельком взглянул на Матвея, затем потянулся за бумагами.

— Карелин Матвей Сергеевич? — уточнил он.

— Да.

— Есть телеграмма из Кяхты. Пришла сегодня утром.

Матвей схватил телеграмму, быстро пробежал ее глазами, и сердце его замерло. Очередь за его спиной все еще бурлила, слышались раздраженные голоса, но для Карелина в тот момент весь мир словно исчез.

Это было сообщение от Фирсанова:

«Кяхта. Обыск дома Бушмакова. Найден копировальный пресс и несколько неудавшихся копий письма Далай-ламы к Императору. Бирка на копировальном прессе с инициалами Э. Дальше стерто. Содержимое письма не выяснено, найден только заголовок. Официально запретили сообщать, но я решил написать вам. Фирсанов».

Матвей, крепче сжав в руке телеграмму, остановился у стены телеграфа. Мимо сновали прохожие, скрипели колеса тележек, но он не замечал этого. Его мысли вновь и вновь возвращались к событиям последних дней.

Медальон. Он ясно помнил, как впервые увидел его в Кяхте, в пыли у дороги. Тогда он показался просто странной находкой, но теперь все становилось очевидным: медальон принадлежал посланнику Далай-ламы, который вез письмо к императору.

Бушмаков. Его роль теперь выглядела куда более мрачной. Он явно был связан с убийством посланника. Возможно, именно он устранил Като, когда тот догадался о его двойной игре. Все сходилось: Като узнал слишком много, а Бушмаков, чтобы сохранить свою позицию, решил убрать опасного свидетеля. Но вот следующая смерть, гибель самого Бушмакова, оставалась загадкой. Кто-то расчистил себе дорогу, устранив его. Значит, этот кто-то — тот, кому также нужно было это письмо. И это не немцы.